Какое странное чувство — ощущать эту опору…

Фацио взял фонарь и принялся разгребать камни, обернулся:

— Он здесь!

Джулия похолодела, тут же подскочила и с облегчением увидела, как в прорехе между камнями показалась сияющая острая мордочка. Лапушка легко юркнул через образовавшийся лаз и с невозмутимым азартом принялся обнюхивать стену, не обратив на Джулию никакого внимания. Фацио проводил его напряженным взглядом.

А Джулия никак не могла прийти в себя. Смотрела на деловитого Лапушку и все еще рыдала. Фацио обнял ее, прижал к себе и просто молчал, будто понимал, что так будет лучше. И впрямь стало лучше. Спокойнее. Она больше не боялась Фацио, как прежде. Тем более теперь, когда они оказались здесь отрезанными от внешнего мира. Будто одни в целом свете.

Она чувствовала, как Фацио напряжен. Как тяжелеют руки, как срывается дыхание. Она и сама прижималась к нему и боялась теперь только одного — что он исчезнет, оставив ее в одиночестве. Казалось, они уже когда-то вот так же стояли вместе. Давным-давно. В прошлой жизни… в чужом пересказе… А, может, во сне или в самых тайных мечтах.

Фацио вновь коснулся губами ее виска:

— Почему ты пошла за мной? — слова сорвались едва различимым горячим шепотом. Даже его голос был каким-то другим. Обволакивающим и нежным.

Джулия молчала, пытаясь измыслить какое-то оправдание, но с ужасом понимала, что его просто нет. Она не знала, не могла назвать причину. Это было так естественно в ту минуту, будто другого варианта попросту не существовало. Она не могла не шагнуть за ним.

Фацио ждал ответа, она это чувствовала. Но какой ответ она могла дать? Джулия спрятала лицо, вновь уткнувшись в его пахнущую кожей куртку:

— Я не хотела, чтобы мои труды были напрасны…

— Труды?

Она смущенно улыбнулась и все же подняла голову:

— Я спасла вас, сеньор. Ведь это значит, что крупица вашей жизни все же принадлежит мне…

Джулия невольно залилась краской от этих слов, потому что в это мгновение они прозвучали совсем иначе. Будто совсем не о том. И одновременно о том самом…

Фацио тронул ее щеку, не позволяя отвернуться. Его взгляд стал мягким, бархатным, ласковым и теплым.

— Не крупица… Вся моя жизнь принадлежит тебе, Джулия Ромазо."

"Он склонился и коснулся губами ее губ. Джулия закрыла глаза, и твердь словно ушла из-под ног. Не осталось ничего, даже камней вокруг. Казалось, они стояли под открытым небом на вершине утеса. Обдувал прохладный свежий ветер, далеко внизу плескались волны, над головой вскрикивали чайки. А вокруг порхали сотни бабочек, щекотали маленькими невесомыми крыльями. Ощущение полета, слепящего света. И странного щемящего невиданного счастья. В прошлый раз было не так.