Возможно, люди и не богаты, но их одежда была в полном порядке, никаких дыр, заплат. Никто не позволял себе неряшливый вид. Я не увидела ни одного нищего с протянутой рукой, ни одного босоногого ребёнка.

Столица производила очень приятное впечатление, но я не спешила судить. Порядок в главном городе совсем не означает, что порядок царит во всей стране.

— О, идея! — подпрыгнула я.

— Барышня? — няня настолько удивилась, что растеряла свой обычный безразличный вид.

Я быстро поднялась, встала на сидение на колени, перегнулась через спинку и открыла стоящий в багажном отсеке сундук, извлекла заляпанное черникой мамино платье.

— Мне нужно срочно переодеться.

— Барышня, неприлично показываться в грязном, — нахмурилась няня.

— Неприлично не обеспечивать дочь, — отрезала я и решительно разделась.

Няня охнула, отвернулась и даже лицо руками закрыла. Я без капли стеснения оставалась перед ней и жрицей в одном белье, включавшим, кстати, нижнюю сорочку, так что голой я себя не чувствовала. Я свернула платье, в котором ехала. За двое суток оно потеряло свежесть, да и я сама давно мечтала о тёплой ванне или хотя бы быстром душе.

Убрав платье в сундук, я захлопнула крышку, развернула «черничное» платье, полюбовалась пятнами.

Экипаж остановился.

— Прибыли, — слабым голосом сказала няня.

Я нырнула в «черничное» платье, и няня без малейшей просьбы с моей стороны, помогла мне справиться с пуговицами, одёрнуть юбки и затянуть пояс. К счастью, к нам никто не рвался, я действительно опасалась, что меня застанут в неподобающем виде.

Снаружи раздались голоса:

— Г-герцог?

Хм?"

"— Вас что-то удивляет, барон?

Барон — это отце? А голос герцога знакомый, очень знакомый.

Мой пациент?! Но… Если моё возвращение в столицу связано с ним, то это означает одно — парень бросился устраивать мои дела сразу же, как только вернулся, ни часа промедления.

Почему?!

— Н-нет, герцог. Прошу…

— Нет необходимости. Я прибыл поприветствовать свою невесту.

Ничего не понимаю… Когда он уходил, он явно прощался. Почему он передумал? Или он прощался, чтоб проверить, буду ли я просить о помощи?

— Герцог, зачем же утруждаться? — на последнем слове барон практически взвизгнул.

 — К тому же моя дочь совершенно не готова достойно встретить вас. Я уже рассказывал, что она страдает умственным расстройством.

Я изнутри открыла дверцу экипажа и выбралась наружу.

Барон выглядел ровно так, как помнила Милимая. Высокий, крепко сбитый, широкоплечий. Тёмные волосы пышной волной зачёсаны назад. Мили отец пугал, он всегда возвышался над ней, и хотя он ни разу её не ударил, она не могла перестать думать о кулаках, которые он сжимал, когда злился.