Лошади, как оказалось, принадлежали то ли государственной, то ли частной компании, и их каждый раз заменяли на станциях, расположенных вдоль тракта. Глазеть в окно — единственное развлечение, но мне довольно быстро наскучило однообразие, так что, пожалуй, самым примечательным стала проверка документов на въезде в столицу.

Я вышла и подала стражнику паспорт — металлическую пластинку с выгравированным на ней моим именем.

— Леди Дарс, с возвращением в столицу.

— Благодарю.

Я хотела вернуться в экипаж, но стражник меня остановил:

— Леди, будьте любезны закончить процедуру подтверждения имени.

— Ой, простите. Я не так часто выезжаю, — я сжала пластинку, и она мягко засветилась.

— Всё в порядке.

— Господин офицер, моя няня плохо себя чувствует, она уже в возрасте, и ей будет тяжело. Не могли бы вы подойти к экипажу и не заставлять её выходить?

— Без проблем, леди.

Страж подошёл, вежливо поклонился.

Обменявшись с ним парой любезностей, няня сжала в руке свою пластинку. Мягкий свет подтвердил принадлежность документа.

Страж зацепился взглядом за странный свёрток. Кокон из плаща и пледа, мало того, что был достаточно большим, чтобы в нём поместился человек, так ещё и едва заметно подрагивал в такт дыханию.

— Что это?

Полностью согласна. У жрицы нет документов. Рассчитывая на статус дочери барона, я надеялась, что экипаж не станут досматривать слишком тщательно. Я говорила спрятаться под сидение!

Кокон зашевелился, наружу высунулась обнажённая рука, затем жрица откинула мешавший ей угол ткани, показала лицо. Страж не успел ничего сказать, она приложила палец к губам, а затем снизу свёртка выпрыгнул Сахарок.

— Тишина Лета, — поперхнулся страж, с благоговением глядя на единорога.

Сахарок выгнул шею и посмотрел на меня, будто призывал поучиться у стражника, как надо обращаться с мифическими созданиями. Я фыркнула, и оленёнок, непримиримо стукнув копытцем, запрыгнул на руки к окончательно освободившейся из тканевого пледа жрицы.

Страж низко поклонился и пропустил нас вперёд со всем почтением.

Я почувствовала себя немного глупо — оказывается, единорог сам себе и документ. Жрица утешающе улыбнулась, в её взгляде мелькнула мягкая насмешка, но пренебрежения не было.

Я выглянула в окно:

— Мы подъезжаем?

— Да, — согласилась няня. — Ещё совсем немного.

Немного заняло больше двух часов. По столице мы тащились со скоростью черепах, но я этому обрадовалась, несмотря на усталость, всё же провести двое суток в качающейся коробке было крайне утомительно. За окном наконец-то стало интересно! Я рассматривала аккуратные одноэтажные дома, чистые улицы, витрины магазинов, вывески, приглядывалась к горожанам. Я предполагала, что на окраине живут бедняки, но ничего подобного.