Граф не питал особых надежд, но все же… Умом понимал, что, оттягивая разговор с Эдит, он лишь продлевает агонию, но ничего не мог с собой поделать. А тут еще Элиза подсыпала соль на его раны, призывая к честности…

Эдвард Кросс – вот кто виновник всех его бед! Теперь Хью жалел, что Кросс не поделился с дочерью своими планами. Если бы отец рассказал Элизе, как заполучил графа в зятья, то он не чувствовал бы себя лживым негодяем и не терзался бы муками совести.

Эдит он застал в библиотеке, и она была там не одна, а с Генриеттой. Сестры украшали шляпки, болтали и смеялись, хвастаясь друг перед другом своими творениями.

Они не сразу заметили его в дверях, и какое-то время Хью просто стоял и любовался сестрами – темноволосой проказницей Генриеттой и белокурой красавицей Эдит. И обе они выглядели сейчас необыкновенно счастливыми. Приятно было сознавать, что их радостному восприятию жизни не помешала ни смерть отца, ни переезд в Лондон, ни его, их брата, скоропалительный брак. И как больно делалось при мысли, что вот сейчас он сам все испортит…

Генриетта первая заметила брата и воскликнула:

– Хью, что ты тут делаешь? Шпионишь за нами?

– Хью в своем репертуаре! – рассмеялась Эдит.

 – Он, верно, надеется слиться с обоями, потому и надел этот жуткий жилет!

Хью похлопал себя по животу.

– Я просто подумал, что зеленый цвет нынче в моде.

– Плохо думал! – со смехом воскликнула Эдит и показала брату язык.

Он тоже рассмеялся и проговорил:

– Вот я смотрю на вас, Генриетта, и думаю: чем же вы таким занимаетесь, что так не хотите, чтобы за вами шпионили?

– Мы делаем новые шляпки. Смотри, какая нарядная! – Генриетта с гордостью продемонстрировала брату свое творение.

– Как еж в яблоках, – с готовностью согласился Хью.

– Какой ты противный! – надув губы, воскликнула Генриетта.

– Какой есть, – со вздохом ответил Хью. – Сестра, можно мы с Эдит чуть-чуть посекретничаем?

– Не смею вам мешать! – собирая свое рукоделие, с улыбкой сказала девушка. – Слава богу, неприятности не у меня.

Эдит насторожило замечание Генриетты. После ухода сестры она в тревоге посмотрела на Хью, который пошел закрывать за Генриеттой дверь. Когда же брат уселся напротив, Эдит робко спросила:

– Я ведь ничего плохого сейчас не услышу, да?

– А должна? – вопросом на вопрос ответил Хью.

Эдит вспыхнула.

– Поверь, я не стану грубить Элизе, как бы мне этого ни хотелось. Я очень стараюсь оставаться в рамках приличий.

Хью криво усмехнулся.

– Но удается тебе это далеко не всегда. Я правильно понимаю?

– Мне не нравится ее собака, – сквозь зубы процедила Эдит.

– И все?

Эдит нервно дергала ленту на лежавшей у нее на коленях шляпке.

– Регги говорит, что ее отец – негодяй.

Хью тяжело вздохнул.