Заверил Шурина в своей преданности ему лично и уехал. И Федору надо было закругляться. Но пробка уже попала в нос, и остановиться он не смог.

Домой Шурин вернулся поздно. Пьяный, злой, а тут еще Нина попалась на глаза.

– Из-за тебя все! – разуваясь, раздраженно буркнул он.

Ей бы промолчать, но не хватило бабе ума.

– Что из-за меня?

– Братву на какую-то шлюху променял!

– Кто шлюха? – оторопело уставилась на него Нина.

– Ты шлюха!.. Думаешь, я не знаю? Из-за тебя все наперекосяк!

Наконец до нее дошло, что Шурин чертовски пьян, потому и выпрыгивают из него бесы. Она ушла в гостевую, заперлась там. Но именно это и не понравилось Шурину. Нина должна была знать правду о себе!

– Открой, сука!

Нина не открывала, тогда он пустил в ход ногу. От мощного удара дверь открылась, но вместе с тем острый кусок разбившегося стекла впился в голень. Вид крови еще больше взбесил Шурина.

Нина в ужасе забилась в угол, но он и не думал ее жалеть. Влепил ей пощечину, швырнул на кровать, раздвинул ноги.

– Не надо, я сама!

Она не хотела, чтобы ее насиловали, поэтому предлагала секс по взаимному согласию.

– Сама!.. Шлюха ты, потому и сама!..

Она не сопротивлялась. Он еще раз обозвал ее шлюхой и ушел в спальню. Там и рухнул на кровать… Надоела ему эта дрянь, пора с ней заканчивать. А то ведь еще расскажет ментам, как на самом деле погиб Дима Ковальков. Может, ее саму из окна выкинуть?.. Но, чтобы осуществить свой замысел, Шурину нужно было как минимум подняться. А тело уже отказалось ему повиноваться.

Проснулся он утром. В одежде. Голова тяжелая, трещит по швам. На часах – половина двенадцатого. Полдень уже, считай.

– Нина!

Она должна была его разбудить, но не сделала этого. Но ругать ее он не собирался. И убивать тоже. Сама мысль о том, чтобы избавиться от нее как от свидетеля, казалась ему кощунственной. Ведь он любил эту женщину…

Надо было просить у нее прощения за вчерашнее скотство. И он готов был встать перед ней на колени, чтобы заслужить милость.

Но Нины не было дома. Она ушла, причем с вещами. Тогда он позвонил домой ее родителям. Трубку взяла она.

– Прости, родная! Ты даже не представляешь, как я себя ненавижу!..

Она молчала, а он говорил, говорил. Он умолял ее о прощении, просил, чтобы она вернулась. И в конце концов услышал заветное «да».

Надо было ехать за ней, но дом ее родителей находится рядом – всего три остановки на троллейбусе. К тому же она могла заказать такси. С деньгами у нее без проблем… Тем более объяснение с ней утомило Шурина. И голова болела жутко. Он понял, что в таком состоянии просто не сможет забрать ее."

"Федор принял две таблетки цитрамона и завалился спать в надежде, что Нина придет и его разбудит.

* * *Дождь, стекла залиты водой, а в машине работает только один «дворник», со стороны водителя.