Заметил ли он, какие короткие у нее волосы? Ведь если расплести косу, они едва-едва достанут до плеч. Если заметил, то что он об этом думает? Какие сделал выводы?

Его взгляд тем временем не спеша скользил по ее фигуре, укутанной в зимнюю одежду.

— Сколько же на вас всего понадето? — поинтересовался он.

Джулиану смутил его бесцеремонный взгляд.

— Это мое дело, а не ваше, — огрызнулась она. Когда она попыталась ударить его поленом, а он в ответ наорал на нее, Джулиана сжалась от страха. Геперь же она предпочла бы, чтобы он кричал, только не смотрел на нее такими глазами. Взгляд его стал ледяным, голос был едва слышен.

— Если леди Лофтс, находясь под моим присмотром, заболеет и умрет, мне придется за это ответить, — процедил он. — Ваши люди повесят меня и будут правы. Или, того лучше, привяжут к коням и четвертуют.

Она закрыла глаза, измученная усталостью и холодом. Не хватало еще воображать себе ужасные картины, которые он тут рисует. Мужчина тут же сменил гнев на милость.

— Вот и хорошо. Значит, мы договорились. Состояние вашей одежды — это мое дело. Я должен быть уверен, что вы останетесь живы, а вместе с вами и я. Давайте-ка снимем хотя бы верхний, промокший слой. — Он протянул к ней руки ладонями вверх. С самыми что ни на есть чистыми намерениями.

В чистоте его намерений она сомневалась, однако незнакомец был прав. Верхняя одежда действительно вся промокла, и сырость проникала все дальше и дальше. Осторожно приподнявшись, Джулиана развязала тесемки длинного домотканого балахона, в котором обычно ходила зимой.

— А вам что, не холодно? — сердито спросила она, недовольная тем, что он так внимательно ее разглядывает.

— Конечно, холодно. — Мужчина скинул плащ на пол. — Но после того как побываешь в аду, зимний холод не столько пугает, сколько освежает.

Джулиана испуганно отвела взгляд.

— А вы что, там были?

— Где, в аду? Само собой. И благополучно вернулся.

Вообще-то она с самого начала подозревала, что имеет дело с нечистой силой, и вот теперь ее ужасное предположение подтвердилось. Зубы у Джулианы снова застучали, а исчадие ада продолжало разглядывать ее слегка прищуренными глазами.

— Сколько вам лет, миледи?

— Двадцать восемь.

— И вы все еще так доверчивы, — покачал он головой. — А ведь давно не ребенок."

"— Извините, — пробормотала Джулиана. — Просто мне холодно, и я устала.

— Да и проголодались, должно быть. У меня есть только овсяные лепешки, но…

— Нет, я не голодна, — поспешно ответила Джулиана, хотя ее желудок, несмотря на все перенесенные ужасы, настойчиво требовал пищи. Однако делить трапезу с врагом — худший из грехов.

— Вы не голодны? — изумился мужчина. Вид у него был такой недоверчивый, что Джулиана снова подумала: этот человек угадывает все ее мысли.