Старик решительно направился к подъемному мосту. Раймонд шагнул ему навстречу и спросил:

— Что тебе нужно, отец?

Старик обжег его колючим взглядом, размахнулся палкой, и Раймонд едва успел отскочить в сторону. Невежа, громко топая, направился к воротам, а Кейр как ни в чем не бывало уступил ему дорогу.

— Ты его не задержал? — возмущенно воскликнул Раймонд.

— Я простой кузнец; — спокойно ответил Кейр. — Мне не по чину решать, кого пускать в замок, а кого нет.

Да и крепостных дел мастеру это тоже не по чину, сообразил Раймонд, провожая старика взглядом.

— Видишь, никто его не останавливает. Значит, его здесь знают, — заметил Кейр. — Какой-то чудак. В каждом замке есть такие.

— Это верно. — Раймонд обернулся к другу. — Ты ведь знал с самого начала, зачем я тебя вызвал?

— Когда я услышал, что тебя называют «мастером», я сразу заподозрил неладное. Но это не имеет значения. Ты же знаешь: я живу, чтобы служить тебе.

Раймонд смутился:

— Слишком много чести для меня.

— Перестань. Ты спас мне жизнь, и не только жизнь. И все же я никак не пойму, зачем ты затеял все эти хитрости? Конечно, леди Джулиана — всего лишь женщина, но к чему ее бесчестить?

Раймонд сердито топнул ногой.

— Я не собираюсь ее бесчестить!

Это было сущей правдой. Но как объяснить Кейру, что эта женщина его очаровала. С каждым часом она делалась ему все милее и милее.

— Если б ты знал, как неприязненно говорит она о лорде Авраше, о его придворных связях и личных качествах.

— Она тебе сама это рассказывала? — удивился Кейр.

— Да. Поэтому я рассудил, что будет лучше, если я сначала попробую заслужить ее доверие. — Он отбросил со лба прядь волос. — Знаешь, я верю в женское сердце.

Длинный ус Кейра чуть заметно дрогнул. Это считалось у рыцаря улыбкой.

— Понятно.

Раймонд усмехнулся.

— Вот именно. В женское сердце.

4

— Миледи, вы нездоровы?

Кто-то теребил Джулиану за плечо. Она открыла глаза.

— Что такое? Что-нибудь случилось?

— Вы стонали во сне. Здоровы ли вы?

Джулиана широко раскрыла глаза, увидев перед собой незнакомое лицо. В окно лился утренний свет, а возле кровати сидела какая-то пожилая женщина.

— Нет-нет, я здорова.

Джулиана прижала руку к груди и почувствовала, что сердце ее учащенно бьется."

"— Должно быть, вам приснился кошмар.

И Джулиана вспомнила, что ей снилось. Нет, это был не кошмар. Совсем напротив. Она стиснула зубы. Сон был сладостным и волнующим. Главным действующим лицом ее соблазнительного сна был мужчина с черными волосами и изумрудными глазами.

Раньше, если ей снились мужчины, то лишь в кошмарах, где господствовали боль и унижение. Никогда еще Джулиане, даже во сне, не доводилось испытывать такого жгучего желания.