А может быть, знает? Уж не поэтому ли она так упорно противилась воле короля? Вдруг весь христианский мир знает, какому унижению подвергся Раймонд Авраше? Не исключено, что по королевству ходят слухи о проявленном им малодушии…

Должно быть, именно поэтому она назвала его «червем».

Раймонд грел руки над огнем, от мокрых рукавов поднимался пар. На кровати спала молодая женщина, и рыцарь мог разглядывать ее сколько заблагорассудится. Наверно, у нее страстная натура. Добрая, щедрая, готовая допустить будущего супруга и к своему очагу, и к своему телу. Так воспользуйся своим правом, сказал он себе. Еще не поздно. Залезай к ней на кровать, раздвинь ей ноги, пока она еще не пробудилась, и сделай ей ребенка. Раз королевский приказ тебе не помог, помоги себе сам.

Он встал и накрыл спящую женщину шерстяным плащом, чтобы она не мерзла. Затем, не удержавшись, сунул руку под мех и коснулся ледяными пальцами мягкого тела. Отблески огня придавали белоснежной коже фарфоровый блеск. Эта нежная леди определенно волновала ему кровь…

Раймонд принюхался. Пахло паленым. Что такое? Может быть, загорелись его чулки, сушившиеся над пламенем? Вроде бы нет. Что тогда? Он вскочил и увидел, что на нем тлеют штаны. Рыцарь запрыгал и заскакал самым неподобающим образом, гася огонь на столь важном предмете своего туалета.

Джулиана вздрогнула и села на постели. В хижине было темно, лишь ярко алели угли в очаге. За окном завывала метель, сквозь все щели тянуло холодом, и тщетны были жалкие потуги костра обогреть убогую избушку.

Мужчина спал на скамье, положив голову на руку. Колени он подогнул к груди, укрывшись драным одеялом. Конь, стоявший у двери, тоже был накрыт одеялом, но поплотнее, чем у хозяина.

Даже во сне мужчина выглядел собранным и решительным. И тем не менее он не воспользовался беззащитностью своей пленницы. Выспавшись и отдохнув, Джулиана подумала, что, пожалуй, отнеслась к своему похитителю чересчур уж сурово. Сейчас голова у нее работала лучше, и она попыталась понять, что это за человек.

Речь у него грамотная, по всем повадкам он похож на дворянина. Однако отпрыск знатного семейства не стал бы в ненастный зимний день подстерегать благородную леди с целью похищения. Правда, сапоги у него потрепанные, а плащ, хоть и из тонкой материи, но сильно обветшал. Возможно, на нее напал обедневший аристократ, решивший таким отчаянным способом поправить свое положение. Возможно и другое: это рыцарь, одевшийся победнее, чтобы одурачить разбойников, которыми кишели леса и дороги.