Это  он только тогда, когда в Арта превращается, разговаривать может.

– Да, Жемчужинка? Сейчас ты меня совсем не понимаешь, и ни словечка не скажешь? – я подошла к теплому, дрыхнувшему без задних ног уже не котику, а здоровому кошаку, и потрепала его по голове.

Жемчужинка заурчал как самоходная повозка, которая с трудом забирается на горку, и только лапкой дернул.

Мне почему-то стало грустно. Бедный, бедный Арт. Тяжело ему, наверное, сидеть где-то там, внутри Жемчужинки.

Мне бы точно это не понравилось.

И кушать не дают ничего. А магия ему, сам сказал, уже до смерти надоела.

Нет, все-таки спрошу у Тарики насчет мяса. Вот пусть будет на всяких случай.

Заклинание стазиса я вроде наконец выучила. И мясо не такое противное, как крысы. А если что, возьму и в сумку его положу, а потом отправлю за окно.

Здорово я придумала!

– Арт, не знаю, гды ты сейчас. Надеюсь, что все-таки ты меня слышишь, – сказала я вслух и сама чуть пальцем у виска не покрутила.

Нет, я, конечно, и раньше разговаривала, но с Жемчужинкой. А он меня слушал и тихо мурлыкал. Не знаю, чтобы я стала делать, если б он мне начал отвечать.

Перепугалась бы до смерти, точно.

А теперь разговариваю с мантикором, у которого явно непростой и даже ядовитый характер. Ведь просто так, ни с того, ни с сего, ни на кого личину не наложат.

Но мне все-равно его жалко…

Я вздохнула:

– Ладно, Арт. В общем, я принесу мяса для тебя. На всякий случай.

Показалось мне или нет, но Жемчужинка вдруг приоткрыл глаза и они на мгновение озарились ярким изумрудным светом. Потом котик дернулся и затих, свернувшись клубком.

Вот это да…

Выходит, мантикор меня услышал?

Здорово!

Глава 3

Я глянула на часики и ахнула. Пора бежать в столовую, уже почти восемь. Вот жалко, я Тарике сказала, чтобы не будила меня.

Ведь собиралась пойти к самому закрытию, к девяти, раз на пары не надо.

Конечно, все самое вкусное адепты уже бы разобрали."

"Но кто ж откажется лишние полчаса поспать? Я даже мечтала об этом. Только ровно до тех пор, пока не начала отдыхать.

Нет, надо бежать. А то все оладьи разберут. У тетки Миланы они особенно удавались. Пышные, румяные, с хрустящей корочкой.

Я сглотнула, выбежала за дверь за дверь и нос к носу столкнулась с Тарикой.

– Привет, Тарика! Бежим в столовую скорее. Я уже наотдыхалась, – я махнула ей рукой.

Но подружка повела себя странно. Она поджала губы и неодобрительно смерила меня взглядом.

Я, привыкшая к ее задорному и веселому виду, даже притормозила, придерживая сумку на плече.

Удивленно посмотрела и спросила:

– Ты не идешь на завтрак, что ли?

Тарика вздернула бровь и неприязненно ответила:

– Иду.

Повернулась и пошла.

Я прикусила губу. Что это с ней, вечно радостной и неунывающей девчонкой?

Наверное, что-то случилось.