Но, прикоснувшись к ней, Ари не стал торопиться удовлетворить свое сексуальное желание. Он лег рядом, скользнув одной рукой ей под плечи и прижимая ее всем телом к себе. Свободной рукой он начал медленно и нежно ласкать ее, а губы снова прикоснулись к его губам, и они слились в поцелуе, который скорее был нежным и соблазнительным, чем страстным и горячим. Теперь у нее была возможность касаться всего его тела, чувствовать его мускулистую мужественность, контрастирующую с ее мягкой женственностью, ощутить всю чувственность контакта плоти с плотью.

Его руки скользнули в ложбинку между ее ног и пальцы начали медленно двигаться взад и вперед; он знал, что совсем скоро она достигнет пика возбуждения, как это случалось в прошлом.

Тина подняла ногу на его плечо, чтобы ему было проще проникать в нее, не пытаясь больше оказывать сопротивление и предвкушая удовольствие, которое ее тело еще прекрасно помнило. Его поцелуи стали другими, он жадно проникал языком в ее рот, совершая там искусные движения, словно имитируя ритм, в котором им вскоре предстояло слиться.

Но он все еще не торопился. Его губы опускались все ниже: он поцеловал ложбинку на ее шее, затем захватил губами податливые соски, заставив Тину испытать новую волну возбуждения, и, наконец, губы коснулись ее живота, а язык пробежался вокруг пупка.

— У тебя были сложные роды, Кристина? — спросил он низким нежным голосом.

Она была слишком сосредоточена на своих ощущениях, поэтому ответить ему стоило немалого труда.

— Несколько сложных часов, — ответила она, мечтая о том, чтобы он не думал об их сыне в такой момент. Но ведь он был здесь ради этого. Он делал то, что делал, и она никогда не получила бы такого наслаждения, если бы не была матерью его сына.

— Я должен был быть рядом с тобой в тот момент, — пробормотал он, прижимаясь губами к ее животу, словно тоскуя по потерянному в разлуке времени. — Я бы обязательно был с тобой. И я буду с тобой, когда ты родишь других наших детей, — пылко заверил он ее, опускаясь ниже и целуя ее в то место, откуда появился на свет их ребенок.

И Тина окончательно решила: «Мне все равно, почему он делает это. Я так сильно хочу его! Я снова хочу почувствовать, как он входит в меня».

Сильнейшее возбуждение лишало Тину возможности думать о чем-либо еще.

Желание почувствовать его внутри себя пронзало каждую клеточку ее тела. И она не выдержала и, с силой вцепившись в его плечи, закричала:

— Достаточно! Достаточно!

Она не вынесла бы больше и секунды промедления.

К ее огромному облегчению, Ари ответил на ее призыв сразу, вытягиваясь между ее ног, которые уже с готовностью обвились вокруг его бедер, и приступая к действию, о котором она неистово умоляла его. Ее внутренние мускулы были предельно сжаты, когда он, наконец, вошел в нее.