— Тебя в гостиницу или ко мне поедешь? — мог бы заставить ехать ко мне, но Кир в последнее время постоянно был не в духе, не хотелось на него давить.

— Давай к тебе, — не сразу соглашается друг, на обдумывание ушла почти минута. — Завтра все равно вместе полетим в Москву.

Да, завтра домой. Я часы считаю, когда вернусь к своим девочкам. Эта поезда была самой длительной за последнее время, я не видел Миладу и Варю почти две недели. Но теперь, когда дела переданы новому руководителю проекта, я смогу прилетать раз в квартал, чтобы проверить, как идут работы.

— Ванька не собирается к вам в гости?

— У него есть своя квартира в центре Москвы, — я любою брата, но мне хотелось наслаждаться своим счастьем в одиночестве. Должно пройти время, прежде чем я надышусь Миладой, перестану маньячить и держать ее постоянно в поле своего зрения.

— Я читал отчет Виктора за последние две недели, ничего не хочешь мне сказать? — как бы между прочим интересуется Кир, но глаза его улыбаются. Мы никому не говорили, что Милада беременна, но начальник безопасности и его зам не могли об этом не знать. Это их работа – проверять всех тех, кто контактируют с моей семьей. После покушения я стал жестче и требовательнее к охране. — Ты рад? — спрашивает друг, устав ждать ответа на предыдущий вопрос.

— Да, — лаконично, потому что счастье любит тишину. Мне не хочется говорить о том, что у меня на сердце, ни с кем, кроме Милады. — Мы сейчас заедем к Степану и Стеше, они ничего не знают, — предупреждаю Кира, хотя вряд ли он станет болтать…

Глава 69

Глеб

Лететь еще четыре часа…

От нетерпения каждые полчаса смотрел на часы. Предвкушение будоражило кровь. Я соскучился. Телефонные и видео-разговоры не могли утолить потребность в Миладе.

— Злишься до сих пор? — открывая глаза после непродолжительного сна, спросил Кир.

— Нет, — сразу понял, о чем он спрашивает.

Поездка к родителям Милады не была приятной. Степана не оказалось дома, хотя мы договорились встретиться, он задержался на работе, забыв об этом предупредить.

Стеша до сих пор не сменила гнев на милость. Со слов Степана я знал, что она переживала за дочь, но была слишком горда, чтобы первой сделать шаг к примирению. После аварии она слегла с гипертоническим кризом на неделю, но ни разу не позвонила дочери, все новости узнавала через мужа.

Стервозный непреклонный характер мешал ей быть счастливой. Милада не заговаривала о матери, но я замечал ее переживания, выражение ее лица всегда менялось, когда речь заходила о Стеше в разговоре с отцом, но больше всего Милада переживала и грустила о Борьке. Она постоянно просила отца рассказать о брате, пересматривала видео, которые присылал ей отец. Брат практически вырос на ее руках, Милада тяжело переживала расставание.