Ах, если бы я знала… Если бы могла предугадать!

Но все сложилось так, как сложилось. Времени назад не отмотать, а прошлого не изменить. Наверное, то, что мы встретились после стольких лет и смогли все открыто обсудить, уже можно считать большой удачей. Ведь при другом стечении обстоятельств наши жизненные пути могли бы вообще никогда не пересечься.

Александр по-прежнему стоит у окна и буравит тяжелым взглядом ночную улицу. Подхожу поближе, и наши плечи едва ощутимо соприкасаются.

– Прости меня, Саш, – говорю негромко. – За то, что струсила. За то, что скрыла правду.

Я испытываю искреннее сожаление, и просто хочу, чтоб он об этом знал.

– И ты меня прости, – отвечает он. – Я корю себя за то, что оказался недостаточно проницательным.

– Брось… Ты не мог знать.

– А должен был. Должен, понимаешь? – он поворачивается, и его взгляд ложится на мое лицо. – Ведь это наш ребенок.

Наш ребенок. Это звучит как-то очень тепло и по-доброму. Словно хмурое небо общих трудностей пронзил маленький лучик света.

Я тоже поворачиваюсь к Александру, и дыхание вдруг резко обрывается. Потому что его взгляд с томной поволокой наталкивает меня на порочные и даже постыдные мысли.

Боже, он такой красивый! Просто идеальный мужчина. Породистый, харизматичный, статный. Должно быть, именно поэтому при виде его мои колени безвольно подкашиваются, а сердце трепещет пойманным мотыльком."

"Александр невообразимо хорош. Мало того, что мечта любой женщины, так еще и отец моего ребенка. Ребенка, которому, судя по всему, он очень рад. А иначе, как объяснить тягу Вавилова к нам с Даней?

– Пожалуйста, Саш, – шепчу я, стремительно теряя рассудок. – Не давай мне ложных надежд. Во второй раз я не справлюсь.

Мужчина притягивает меня к себе за талию и осторожно проводит рукой по моей щеке.

– Никаких ложных надежд, Ангелина. Я люблю тебя.

Если до этих слов я еще хоть как-то цеплялась за остатки рациональности, то, услышав их, напрочь теряю связь с трезвой реальностью. Голова кружится, земля уходит из-под ног, а в душе распускаются подснежники.

– И я тебя люблю.

Обвиваю шею Вавилова руками и, привстав на носочки, тянусь к его губам. Они у него горячие, немного жесткие и невыносимо вкусные. Александр отвечает на поцелуй мгновенно, а через секунду и вовсе перехватывает инициативу в свои руки: дразнит, сводит с ума, подчиняет.

Голову затягивает розовым туманом, а по венам обжигающей субстанцией разливается удовольствие. Мне хочется раствориться в объятиях Вавилова, расщепиться на атомы и слиться с ним воедино.

Господи! Кажется, я никогда не была так счастлива!

Александр разворачивает меня на девяносто градусов и сажает на кухонный стол, пристраиваясь меж моих разведенных по сторонам ног.