– Да, и я даже собиралась сказать тебе об этом. Но в тот момент у меня не было твоего американского номера, а сам ты не объявлялся… В общем, я пошла к Мадлене Георгиевне, хотела спросить у нее твой контакт.

– Ты разговаривала с Мади? – Вавилов выглядит поистине пораженным. – Она знала о твоей беременности?

– Да. Мне пришлось сообщить ей правду. Я всего лишь хотела узнать твой номер… – я прерываюсь, потому что от горьких воспоминаний к горлу подступают слезы.

– А она что? – видимо, от волнения Александр тяжело дышит. – Как она отреагировала?

– Мадлена сказала, что ты скоро женишься на Юлии. А еще, что она твоя любовница, – тихо всхлипываю. – И что я просто дура, если думаю, будто моя беременность изменит твое ко мне отношение.

Вавилов молчит. Его глаза широко распахнуты, а грудная клетка высоко вздымается. Кажется, услышанное стало для него настоящим шоком. По крайней мере, я никогда не видела Александра настолько обескураженным.

– Господи, – выдыхает он, затем зарывается пятерней в волосы. – И ты ей поверила? Поверила, да?

– А что мне оставалось делать? – развожу руками. – Ты уехал. Не писал и не звонил. Я решила, что не нужна тебе.

– Ты была нужна мне, однако обстоятельства в какой-то момент оказались сильнее, – Вавилов сокрушенно качает головой. – Но, черт возьми, Ангелина, если бы я знал о ребенке, это бы все изменило. Абсолютно все, слышишь?

– Ты бы не женился? – спрашиваю робко.

– Нет, – отвечает твердо. – Не женился бы. И не уехал.

– Но как же Юлия?

Александр испускает который по счету вздох и отходит к окну.

– Тут все очень сложно, Ангелина. Сложнее, чем ты можешь себе представить, – он выглядит печальным и изможденным. – До свадьбы мы с Юлей были помолвлены десять лет. Наши семьи давно решили, что мы станем парой, но ни я, ни она не горели желанием вступать в этот брак.

– Вы… Вы не любили друг друга? – догадываюсь.

– О любви речи не шло, – горько усмехается Александр. – Но мы хорошо ладили, и это казалось неплохой базой для союза. Потом случился крупный проект в Америке и тянуть со свадьбой дальше было уже невозможно. Мы расписались. И даже пробовали жить как настоящая семья, но быстро поняли, что ничего не выйдет.

– Но, если все так, как ты говоришь, разве моя новость что-то бы изменила? – спрашиваю с отчаянием. – Ты поступил так, как должен был. У тебя не было выбора.

– На самом деле выбор есть всегда, – задумчиво отзывается он. – Это, скорее вопрос мотивации и цены. Три года назад я не видел смысла рушить то, что моя семья строила десятилетиями. Но, если бы я знал о сыне, смысл бы появился.

Глава 41

Я сглатываю. Осознание того, что все это время Александр, как и я, был несчастлив в любви, обрушивается на меня подобно камнепаду.