С криками детвора вылетает к родителям, Алиса пропустив их, выходит последней."

"— Увидимся в четверг, — говорит встречающим. — Это будет последняя тренировка перед выступлением. Приходите все, пожалуйста, не пропускайте.

— Не пропустим, — отвечает одна из родительниц, перед тем как бросить многозначительный взгляд на меня, — а скажите, этот мужчина — обещанный нам учитель? Потому что, если да, то считайте, что я уже записана на первую тренировку.

Алиса непонимающе поворачивает в мою сторону голову и через секунду её брови удивленно взлетают вверх. На щеках расползается румянец, а губы сжимаются, пряча улыбку.

— М-м-м, единственное, что могу обещать, это Лебединое озеро в его исполнении, — отвечает, глядя мне в глаза.

С-с-с-стервоза.

— Ой, так нас устраивает, — подхватывают остальные, — когда можно посмотреть?

— Я выступаю только с парой, — торможу их восторженные фантазии, вскинув ладонь. В их глазах уже зажглись лампочки и включили трансляцию меня в балетной пачке. — Согласна?

— Я подумаю, — смеется Алиса, а после попрощавшись со всеми, подходит ко мне, — Ты что здесь делаешь?

Бросив взгляд на наблюдающих за нами родительниц, сдерживаю порыв притянуть её к себе за резинку лосин.

— За тобой приехал.

— Зачем?

— Ужин, помнишь?

— М-м-м, да. — в больших глазах удивление, — То есть ты серьезно тогда говорил?

— А было похоже на шутку?

— Наверное, нет. Только мне надо в душ. Переодеться. Не поеду же я так.

Вообще, меня устраивает и так. Она вся обтянута узкой тканью, выделяющей её аппетитные изгибы, немного взлохмачена и мокрая после репетиции.

Воображение мое живет своей похотливой жизнью, но не давая ему пока разгуляться на всю, иначе вечер придется проводить с непреклонным стояком, я киваю.

— Я тоже еще не заезжал домой после работы. На душ и все про всё у нас будет часа полтора. Хватит?

Опустив взгляд, словно прикидывая по времени, неопределенно пожимает плечами.

— Али-ис, — подбежав сзади, её дергает за пальцы рыжая девчушка, — это тебе.

Протянув печенье, судя по всему домашнее, беззубо улыбается.

— Спасибо, Милашка, — благодарно приложив руку к груди, Алиса наклоняется и чмокает её в щеку, — сама пекла?

— Да. С мамой. Оно о-о-очень вкусное.

А потом заглянув в коробку, девчонка тоскливо смотрит на последнее оставшееся печенье.

— А это вам, — вежливо тянет его мне.

Кажется, кто-то не сильно горит желанием делиться последней вкусняшкой, но очень воспитана, чтобы это признать открыто.

Ухмыльнувшись, приседаю перед ней на корточки.

— У тебя еще есть?

— Нет, — делает бровки печальным домиком, — это последнее.

У меня было бы ровно столько же горечи в голосе, если бы мне пришлось кому-то отдавать свой мерс.