— Возьми, — женщина уходит в холл, возвращается через минуту с темной вязаной кофтой в руках.

Удивленно взглянув на новую деталь гардероба, нахмурилась, сообразив, что полупрозрачное платье явно не подходит для обеда. Натягивая на себя чужую кофту, случайно задеваю рукой мальца.

— Извини!

Анна Ильинична с удивлением разглядывает ребенка.

— А это кто у нас? Твой племянник?

Ее слова резанули острой бритвой по сердцу. Детей Виталины я не видела ровно два года.

— Нет, — бубню я. — Сын нашего полковника.

Женщина громко смеется.

— Зря! — малец нахохлился, — я — сын Воронцова Михаила! А еще я не один, нас двое!

— Вот, так всегда, — запричитала белокурая соседка, — только найдешь достойного зятя, а у него скелеты из шкафа вываливаются.

— Я не скелет, — бурчит Лешка, принюхиваясь к ароматному запаху, исходящему от духовки.

Опаньки! Значит, Аннушка наша присмотрела Мишаню для своей дочки — разведенки?

На кухне появляется высокая широкоплечая фигура Михаила. Заходит, нерешительно замирает у входа. Видно, что нервничает, похоже, не привык к посторонним гостям.

Грозный русский медведь! Одержимый своей работой и спасением чужих жизней! Абсолютно не думающий о собственной!

Опускаю глаза, нервничаю под его пристальным взглядом «повелителя». Мужчина продолжает смотреть, не обращая внимания, что мне явно не нравится такой поворот событий. Время тянется непозволительно долго. Решаюсь, поднимаю глаза. Пусть знает, что я могу ответить, постоять за себя. В упор разглядываю наглеца.

Широкоплечий.

Самоуверенный.

Дерзкий.

Красивый русский мужик.

Ноги широко расставлены, руки в карманах. Метр девяносто накаченного тестостерона, одетого в тёмно-синие джинсы, белую футболку.

Скольжу взглядом выше.

Крутая шея, на ней замысловатая татуировка, и серебряная цепочка, все это хозяйство дружно ускользает под ворот футболки.

Гляжу на Михаила, и тревога за собственное будущее возвращается, бьет в грудь, застилает взгляд.

Мужчина рассматривает меня потемневшим взглядом. Глядит не как на соседку, а как на женщину. Я в шоке. Что за дела? Вроде повода не давала усомниться в своей порядочности.

Он морально давит на меня, мне это не нравится!

Покрываюсь холодным потом, вспоминая, что я как дура играла сегодня с жизнью! А если бы случилось страшное? То моя Стешенька бы страдала! Как я могла?! В голове звенит.

Пульс шкалит от того, что горячий взгляд внаглую ползает по моей фигуре. Это что хэрасмент? Или мужик тупо «голодный»?

Яркое весеннее солнце светит в глаза, щурюсь, возвращаюсь взглядом к мужчине. Он к этому моменту полностью теряет ко мне интерес, глядит на пришлого детдомовского.

— Алёша, любишь пирог с рыбой? — интересуется сосед у мальчика.