— Пойдешь к бабушке на ручки? — спрашивает, присаживаясь перед внуком.

— Дя, — и мой любвеобильный сынок снова попадает в капкан.

— Думаю, вырастет он у вас ловеласом, будет сбивать женские сердца рогаткой, — звонко смеется Руся.

Мне совсем не смешно, всё, что она говорит, сбывается.

— Полина, на тебе лица нет, — Маша ловит меня за руку, — всё нормально?

Киваю.

— Иди, отдыхай. Присмотрим за твоим.

— Тёма, не бегай, упадешь! — Стефания подхватывает на руки братишку, он хихикает.

Когда успел убежать от бабушки? За ним нужен глаз да глаз. Но я себя и правда, чувствую не очень хорошо.

Миша обхватывает меня за плечи, заглядывает в глаза.

— Переживаю за тебя, пойдем!

С трудом поднимаюсь, опираюсь о мужа, иду наверх. Мне тяжело, ноги отекли к вечеру. Но до чего же приятно ощущать это груз — глажу большой живот.

Совсем скоро роды, понятное дело, близкие беспокоятся обо мне.

* * *Спустя четыре года

Михаил

Дыхание Полинки окатывает мою грудь горячей волной.

Мои ладони торопливо скользят по женской подтянутой фигурке. Женщина вся дрожит под моим натиском от возбуждения.

Ощущаю в груди панику от того, что сейчас происходит между нами. Поля мне отчаянно нравится — стройная, бронзовая загорелая кожа, нежная шелковая на ощупь, красивые губки бантиком, влажные, с запахом и вкусом корицы, кофе и вишни, длинные ладные ножки, тонкая талия, и карие невозможные глаза.

Я хочу быть с ней, но что-то мешает. Не могу вспомнить причину.

Прикрываю веки, рвано дышу и просыпаюсь в холодном поту.

Ну, конечно, вот оно! Ее вечно нет дома, она на работе…

Сегодня суббота, успеваю поймать ее за завтраком.

— Завтра мы с Темой едем на рыбалку. Вы с Алинкой с нами?

Старшие дети уже выросли, у них своя жизнь — институт, любовь, у нас остались лишь мы — я, Поля, Тема и Алина — доченька.

Но в последнее время наш мир качается.

— Нет, дорогой, — я крутанула кран с горячей водой и блаженно прикрыла глаза, едва обжигающие струи покатились по моей спине.

— Может, передумаешь?

Лопатками ощущаю тепло мужской груди, поворачиваюсь к мужу лицом.

— Ты же знаешь, не могу оставить без присмотра реабилитационный центр, — оправдываюсь я.

— Сначала ты просила мою семью стать спонсором, построить этот чертов реабилитационный центр, теперь я тебя фактически не вижу! Ты с головой ушла в работу. Еще вчера у меня была жена, а сегодня есть только дети и тень любимой, — с обидой выдает муж. — Не дави на меня, умоляю, я так устала. Взгляд возлюбленного скользит по моей исхудавшей фигуре. Сознание отмечает насколько это неприятно. Миша будто осуждает за то, что люблю свою работу и полностью ей отдаюсь. — Ты меня разлюбила? — цепляется взглядом за мои губы. — Не говори глупостей.