— Попала в аварию?

— Ну-у-у… почти.

Он тяжело вздохнул.

— Опять?

— Да, да, опять! — вспылила я. Потому что он прав. Потому что да, чёрт побери, опять! — Да, я психанула, Паш, что ты улетел! Ты мог бы и остаться, между прочим! Ведь я просила. Сходили бы куда-нибудь, наконец! Просто провели время вместе.

— Куда, например? — словно замёрз его голос.

— Да куда угодно! В ресторан! На премьеру фильма в «Синеманию». На ипподром. На скалодром. Съездили бы в тот парк, где помнишь, между соснами натянуты тросы, лестницы, сделаны разные препятствия. Там бы провели день. Куда угодно, Паш! Куда. Угодно. Куда ты? — выкрикнула я, когда оплатив парковку, он свернул от шлагбаума не к дому, а в другую сторону.

— В автоцентр. Ты же там оставила машину?

— Ты меня вообще слышал? — зло откинулась я к спинке и отвернулась.

— Нет. А что я должен был услышать? — равнодушно пожал он плечами."

"— Действительно, — всплеснула я руками. — Ничего.

Ничего, чёрт побери! Ничего, стоящего его внимания. И больше всего бесило, что он прав. И вопрос должен был звучать так: что нового я должен был услышать?

Что нового, спустя шесть лет наших встреч и расставаний, наших ссор и примирений, обид и прощений, головокружительных взлётов и сокрушительных падений я ещё могла ему сказать?

Только выкрикнуть, что больше всего на свете я боюсь его потерять. Написать кровью, что я люблю его. Убить ради него. Убиться. Хотя… всё это как раз уже и было. Именно поэтому я вдавила педаль газа в пол и въехала в бетонную стену, когда он уехал.

Он не ответил, лишь слегка повернул голову в мою сторону.

И до самого автоцентра мы молчали.

— Думаю, к концу недели будет готова, — пояснял Верейскому механик у разбитой машины. — Но ремонта много… — дальше он в подробностях перечислял, что именно я разбила, что повело, сломано, сработало.

Мне было совершенно плевать на то, сколько придётся заплатить. Я заплачу! Меня бесило, что мы приехали сюда, потому что Верейский хотел убедиться, что я сделала это сама. Одна.

— Всё? Доволен? Да, я никого не убила. И сама не пострадала, если тебе это, конечно, интересно.

— После шести сработавших подушек безопасности? — усмехнулся он, открывая дверь своей машины. — Нет, не интересно. Но ты права, хотел убедиться, что в машине ты была одна.

— И это всё, что тебя волновало? — хлопнула я за собой дверью со всей силы. — Убедиться, что я не притащила какую-нибудь из твоих шалав и не припугнула?

Он тяжело вздохнул и опять промолчал. Дождался, пока механик принесёт ему номер своего телефона. Приоткрыл окно, чтобы взять клочок бумаги и только потом завёл машину.

— Но у тебя же кто-то есть? — спросила я, когда мы уже выехали на дорогу. Душили обида, злость, горечь. Хотелось его задеть, зацепить хоть чем-то.