Но теперь, когда два прошлых слились в одно, появляется опасность, что я могу выдать свой секрет. А значит, в будущем не стоит часто мелькать при дворе короля Ланса. Прав шейх: ни один правитель не потерпит такой опасности. Тут даже благодарность не поможет.

– Ты волнуешься, Айви? – Отец, на руку которого я сейчас опираюсь, наклоняется ко мне. – Не переживай, я давно знаю Рональда. Он очень надёжный человек и сильный дракон. А истинность поможет возникновению более глубоких чувств.

Улыбаюсь в ответ, делая шаг внутрь храма.

Глубоких чувств? Неужели причина любви именно в истинности, в той метке, которую ставят на твоё запястье Драконьи боги? Неужели от самого человека ничего не зависит?

Герцог Микель ведёт меня по проходу. Рон ждёт меня возле Священной Чаши Пяти стихий. Наши глаза встречаются. Мой любимый видит только меня, и, хотя храм огромен, я даже на таком расстоянии чувствую жар его взгляда.

Он любит меня. А я? Да у меня внутри всё переворачивается. Но метка ли это? Разве так же было в прошлый раз?

Любила ли я его тогда? Любила ли я его потом, когда год за годом ждала его в замке? Может быть… по-своему.

Скорее, я считала, начитавшись книг, что муж должен быть постоянно рядом, говорить красивые слова, осыпать подарками.

А сейчас? Внутри меня пылает огонь, а думаю я не о знатных разряженных гостях, занявших первые ряды, не о том, что король удостоил нас чести своим присутствием, а о том, чтобы побыстрее остались позади шум и суета, и мы с Роном оказались в его небольшой преподавательской комнате летающей Академии. При этой мысли дышать становится трудно.

Отец соединяет наши руки, что-то говорит, но я не вижу ничего, кроме глубоких тёмных глаз Рона. Торжественный голос жреца не отпечатывается в сознании. Я с трудом воспринимаю паузы, во время которых нужно ответить на вопросы. Сознание включается только тогда, когда Рон притягивает меня к себе, чтобы поцеловать.

– Айви, следи за стихиями, у тебя только Воздух, – успевает сказать он мне прямо в губы, прежде чем накрыть их своими.

И в следующее мгновение из чаши вырываются языки пламени. Огонь – это стихия Рона. Это нормально. Усмиряю, закрутившуюся внутри меня пятистихийную воронку. Отпускаю только Воздушную магию. Но вот проконтролировать её уровень не могу. Над Чашей с воем закручивается огненный смерч такой силы, что жрец испуганно отступает, а зрители с первых рядов охают и испуганно подаются назад. Только мои родители смотрят на это зрелище с улыбкой.

Слышу голос отца.

– Ты была права, Лиара: истинная связь творит чудеса.

Что? Я сдерживаю смешок и, бросив взгляд на Рона, замечаю, как подрагивают уголки его губ. Никакая дарованная богами метка не поможет, если люди не приложат усилий. Если не будут преодолевать трудности рука об руку.