– Этого со мной никогда не бывает. – Оказывается, Гарет Сент-Клер был не совсем тем, кого она хотела видеть своим мужем. – И я никогда не падаю в обморок, – добавила она. – Никогда.

– Ну вот, вы рассердились.

– Вовсе нет. – Гиацинта была довольна тем, как весело прозвучал ее голос.

У него ужасная репутация, напомнила себе девушка. Неужели она хочет соединить свою жизнь с человеком, у которого были отношения со столькими женщинами? Всего Гиацинта, конечно, не звала, но ей удавалось выпытать у своих старших замужних сестер детали так называемых «отношений». И хотя Дафна, Элоиза и Франческа уверяли ее, что с «правильным» мужем это все очень приятно и доставляет удовольствие, было ясно, что правильным мужем был тот, кто оставался верен своей жене. А у мистера Сент-Клера женщин был не один десяток.

Даже если эти «десятки» были преувеличением и настоящее число было гораздо скромнее, может ли она с ними сравниться? Гиацинта точно знала, что его последней любовницей была не кто иная, как Мария Бартоломео, итальянское сопрано, прославившаяся не только своим великолепным голосом, но и красотой. Даже Вайолет Бриджертон признавала, что Гиацинта далеко не так красива.

Как это, должно быть, ужасно – уже в первую брачную ночь, страдая, сравнивать себя с этой певичкой.

– По-моему, начинается, – услышала она вздох Г-рета.

По залу прошли лакеи и загасили несколько свечей, погрузив зал в полумрак. Гиацинта исподтишка посмотрела на профиль Сент-Клера. Канделябр за его спиной освещал золотистые волосы молодого человека. Из присутствовавших мужчин он один стянул их лентой на затылке. Ей это понравилось, хотя она не могла бы сказать почему.

– Это будет неприлично, – прошептал он, – если я побегу к выходу?

– Прямо сейчас? Это будет ужасно.

Он откинулся на спинку стула с печальным вздохом и остановил свой взгляд на сцене с видом вежливого, хотя и несколько скучающего джентльмена.

Но уже через минуту он, наклонившись к ее уху, проблеял:

– Бэ.

Через отупляющие девяносто минут они поняли, что насчет коров наш герой не ошибся.

– Вы пьете портвейн, мисс Бриджертон? – спросил Гарет, глядя на сцену и аплодируя детям Плейнсуортов.

– Нет, конечно, хотя мне всегда хотелось попробовать. А что?

– Потому что мы оба заслуживаем хорошей выпивки.

– Единорог был довольно мил, – сказала Гиацинта.

Он фыркнул. Единорогу было не более десяти лет, что само по себе было бы ничего, если бы Генрих Восьмой не настоял на не предусмотренной сценарием поездке верхом.

– Странно, что они не послали за врачом.

– Мне тоже показалось, что девочка хромает.

– С трудом не заржал от боли, глядя на нее. О Боже... кто... О, леди Плейнсуорт! – Гарет вскочил и моментально изобразил на лице улыбку.