Поддавшись порыву, Тамара нежно обняла хрупкую фигуру. — Что ж вы наделали, деточки? — тихо запричитала тетя Мария. — И себя обокрали, и нас такого счастья лишили… Я ведь помню, как он зимой приезжал и сказал, что пора к свадьбе готовиться. Фотографию твою показывал. Ты нам с отцом сразу приглянулась, мы так радовались, так тебя ждали… Может, потому и Лиду не смогли принять — ты нам в сердце запала… Письма твои по вечерам перечитывали…

— Какие письма? Я вам никогда не писала.

— Леше писала… — снова всхлипнув, женщина подошла к стенке и извлекла с одной из полок пакет, в котором лежали перевязанные старой растянутой резинкой две пачки писем. — Ты уж прости нас, дочка.

— Откуда они у вас?!

Присев на диван, Тамара нетерпеливо стянула резинку: пухлые конверты с проставленными на них порядковыми номерами выскользнули из рук и веером рассыпались по ковру.

— Есть еще фотографии, — наблюдая за присевшей на пол Тамарой, вздохнула женщина и протянула стопку черно-белых снимков. — Леша незадолго до свадьбы привез пакет с бумагами и попросил сжечь, не раскрывая. Мы его и сунули в стопку с газетами, думали, тетради какие старые. Летом-то мы печь не топим. А осенью я решила проверить: вдруг там что важное по ошибке оказалось? Раскрыла — а это письма, прочла одно — заплакала, дала отцу почитать. Он запретил мне их жечь, а Леше просил о них не напоминать. Сказал, даст Бог, сам одумается, так еще спасибо скажет. Очень ты Славочке нравилась… — услышав стук за окном, женщина встрепенулась. — Ты отдыхай, я пойду посмотрю, что там мужчины делают.

…Глотая слезы, Тамара сидела на ковре и перечитывала письмо за письмом. «Что же вы наделали?» — все громче отдавалось в ее сердце, а пожелтевшие весточки из прошлого заставляли заново переживать давние события.

«…Скоро ты вернешься, и это мое последнее письмо. Если бы ты знал, как я хочу тебя увидеть, услышать! Счастливой дороги!

Целую. Тамара.

P S. И все-таки странная у нас с тобой получилась переписка: я задавала тебе вопросы и сама же на них отвечала. Я научилась разговаривать с тобой без тебя, и иногда мне казалось, что ты в самом деле рядом… Приезжай скорее, если это затянется на годы — я умру от тишины вокруг. И от одиночества…»

— Нет, ты представляешь? — вдруг услышала она голос Алексея. — Только успел договориться с Виктором о ремонте, он смету прикинул, материалы закупил, а мать заявляет: к зиме перееду в Москву! Столько лет уговаривал… Что с тобой? — в мгновение ока оказался он рядом с Тамарой на ковре: — Что это?

Дрожащей рукой она протянула ему конверт с последним письмом и, пока он читал, сидела, обхватив руками колени, уставившись взглядом в угол. По щекам продолжали скатываться слезинки.