На сердце легла дикая тяжесть: это ведь логично. Эмиль финансист, его оружие ум — криминальный, извращенный, не спорю. Но опыта таких разборок у него нет.

— Дина, если бы не ты… Меня бы сегодня застрелили. Я даже не заметил стрелка.

Он говорил про мотоциклиста.

— Эмиль, ты меня пугаешь, — выдавила я. — Ты устал… Прошу, будь внимательнее!

— Ну всё, это предосторожность, — он по очереди поцеловал мои руки, взяв их в горсть. — Все будет хорошо. Я не живу на одном месте, скрываюсь. Никто меня не достанет. Выследили, потому что к тебе поехал.

— И что теперь? — я перевела взгляд на темную обочину.

Представила, как вернусь домой, соберу апельсины в пустой квартире. Эмиль поедет в клуб: выпьет, чтобы снять стресс, а красивые девушки обласкают его, не подозревая, что он делал час назад.

— Веди себя тихо, — хрипло попросил он. — Завтра в город приезжает человек от Федорова. Всё начинается. Будь осторожна, не высовывайся. Запишись на танцы или куда-нибудь еще. Не думай обо мне. Когда будет можно, я приду сам.

Голос звучал мрачно, почти демонически.

— Иди, Дина… — прошептал он, жадно целуя в губы. — Такси тебя подберет.

Я вынула руки из горячих ладоней и выбралась из джипа. Пошла по обочине, опустив голову. Губы были влажными — от предательских слез и поцелуя Эмиля. Так целуют, прощаясь надолго. Я понятия не имела, когда мы встретимся в следующий раз. Может быть, уже никогда. Я не такая наивная.

Когда я попала домой — совсем расклеилась.

Вместо того чтобы собрать фрукты, переступила через них и пошла к окну, на ходу снимая плащ. Слезы текли по неподвижному лицу — колкие, злые. Слезы волчицы. Плащ упал на пол, я через голову стянула толстовку. Вытащила из-за пояса пистолет и с лязгом положила на стол.

"Ночные огни за окном вызывали острую тревогу. Я представила, как Эмиль едет по пустым улицам, рискуя каждую минуту. За него болело сердце, разрывало на части.

Я уткнулась лбом в холодное стекло и закрыла глаза. Мрак и боль внутри не сводили с ума и не убивали — они стали мной.

Больше всего на свете я боялась смерти мужа.

Когда я насильно была его женой, иногда ночью подходила к его двери, и слушала. В окне напротив мерцали огни Ворошиловского, теперь они ассоциируются с тоской и страхом. С болью человека, почти замученного насмерть.

Я была еще очень слаба. Прижималась к двери и слушала — дыхание Эмиля меня успокаивало. Не важно, люблю я его или нет, будем ли мы вместе… Это шелуха. Я готова на все. Готова защищать его, пойти за ним в ад и забрать оттуда. Лишь бы он жил.

Я бы закрыла его собой, да только это он лёг на меня во время перестрелки. Возможно, он испытывает те же чувства, что и я. Хочет, чтобы я выжила. Любой ценой.

Не знаю, есть ли в этом любовь.

Но не было ничего важнее, чем вдох и выдох, что я слышала.