Эмиль проорал что-то, махнул рукой, требуя идти внутрь. Даже перспектива поймать пулю не могла его остановить.

Прикрываясь друг другом, они цепочкой стянулись к входу, и в следующую минуту бросились в зал.

Я попыталась выглянуть из-за Антона.

— Осторожно! — он прикрыл меня собой.

Стрельба оглушила — их встретили огнем. Эмиль заставил их прорваться, но кажется, удалось это не всем. Когда все стихло, я сбросила с себя руки Антона, и встала, глотая соленые слезы.

Возможно, мне показалось, но…"

"Окровавленная рука, схватившаяся за створку двери, доказала, что нет. Оставляя на ржавом металле кровавые отпечатки и используя «винторез», как упор, Андрей безуспешно пытался подняться.

Перевернулся, скалясь от боли, и увидел меня.

— Дина, — прохрипел он. — Не подходи.

От шока у меня закружилась голова.

Крови не слишком много, но она была густой, темно-красной. Меня замутило. Рубашка прилипла к боку и животу, напитываясь, но я не смогла разобрать, куда ранило. Эмиль гнал его первым, вот и нарвался на пулю.

Он перекатился на бок, задержал дыхание, как перед рывком, и все-таки встал, опираясь на винтовку. Одержимый местью, как и мой муж, он зажал рану и скрылся в зале.

Стало тихо. Нездоровая тишина. Воздух, пропитанный кровью и запахом металла, звенел от напряжения.

Ни стрельбы, ни криков.

Я подошла к дверям и остановилась на пороге. Оглушенная долгой пальбой, с онемевшими от стресса нервными окончаниями, я оцепенела от ужасной картины.

Зал заливал зыбкий свет, разогнав темноту по углам.

Первыми в глаза бросились трупы. Удивительно, какими пугающими и нелепыми одновременно выглядят покойники. Один застыл совсем рядом. Я взглянула в молодое, удивленное лицо — приоткрытый рот, слегка втянутые щеки, он что-то хотел спросить перед смертью.

Дэн. Это от него я получила страшный удар в висок. На лбу аккуратное пулевое отверстие. Судя по очертаниям черепа и темной густой луже под головой, там не хватало большого фрагмента.

Почти все, кто был с Ильей, погибли.

В живых после перестрелки он остался один и сейчас умирал в одиночестве, окруженный врагами. Андрей и Эмиль удавливали его на полу.

Люди Эмиля наблюдали, но не вмешивались в убийство. Хотя, если называть вещи своими именами, я бы сказала, что это казнь.

Израненные, изможденные, они душили его с необычайной яростью. Хрипели, затягивая удавку, похожую на толстый провод, оказавшийся под рукой.

Сильное и гибкое тело Андрея напряглось до последнего мускула, он терял кровь, взмок, но не отпускал, как вцепившийся бульдог. Мышцы Эмиля вздулись буграми. Он стиснул зубы, желваки подчеркнули впалые щеки и напряженную линию челюсти.

Сплетенные в страшной борьбе тела на полу, сипящие звуки и красное лицо Ильи так ударили по нервам, что я пошатнулась от волнения.