У них накопился многовековой опыт и обширные знания. Вот только делиться своими знаниями орден Привратников не спешит.

Но все же кое-что полезное я узнал. Костяной жезл должен был подчинить Лени своей воле и заставить выполнять свои приказы. Остальное мы сможем узнать, когда спящий Лени проснется. Конечно, если он вообще сможет вспомнить события прошлой ночи…

Заключенное в костяном жезле заклинание чем-то похоже на магию ментальных магов, хотя это чистой воды некромантия. Немного помолчав, святой отец поднял на меня взгляд и сухо добавил:

— В этом и есть проклятое притяжение некромантии. Именно этим она и подкупает глупцов, хотящих обрести могущество.

— А поподробней, святой отец? — не на шутку заинтересовался я. — Чем, говорите, привлекает?

— В отличие от обычной магии, у некромантии нет ограничений, нет предела, — неохотно пояснил отец Флатис. — Умелый некромант легко заткнет за пояс обычного боевого мага. Некромант более разносторонен, более пластичен, не привязан к источникам магической энергии… Понимаешь, сын мой?

— Почти, — задумчиво кивнул я.

— Но знай — когда-нибудь каждый, кто дерзнул прикоснуться к черной магии, получит страшную кару на Последнем Суде!

— Тоже неплохо, — хмыкнул я. — Вот только жаль, что шурды об этом ничего не знают и продолжают свои козни. Все! Всем спать!"

"Когда я, еле волоча ноги, добрался до входа в свой закуток, было уже очень далеко за полночь, и в моей голове отчетливо засело сладостное видение кровати, на которую я сейчас рухну, подушки, в которую я уткнусь лицом, и одеяла, которым я тотчас укутаюсь. Еще только подходя к своей каморке, я уже начал стаскивать рубаху через голову и, широко зевая, ввалился внутрь, чтобы поперхнуться этим самым зевком и со стуком захлопнуть рот, едва не прикусив язык.

— А вот и друг Корис, — пробасил гном, перебравшийся с лавки на широкий табурет — не иначе приволок его с кухни. — А мы уже заждались!

— Ик виртес Корис! — поддакнул сидящий рядом с ним Тикса и в знак приветствия отсалютовал мне кружкой с отваром.

— Угу, — несколько невнятно ответил я, поспешно напяливая обратно рубаху, да еще и умудрился оглядеться по сторонам, убедившись, что за время моего отсутствия каморка сильно изменилась.

Алларисса по-прежнему сидела на моей кровати, разве что расположилась с гораздо большим удобством — подоткнула под спину подушку и так укуталась в одеяло, что виднелись лишь голова и рука с зажатой в ней кружкой. Похоже, мечту рухнуть в постель и выспаться можно напрочь выкинуть из головы. Девушка молча наблюдала за мной поверх поднесенной к губам кружки, и, судя по всему, покидать мою кровать в ближайшее время она не собиралась.