Позволяют выйти на улицу, где кромешная тьма. Крошки разбитой плитки хрустят под ногами, пока я ежусь от холода.

Я не смогу простить убийство моего отца, каким бы плохим он не был. Ведь по итогу, ничего из обвинений он не сделал. Обвел вокруг пальца, подослал Веру? Это да, но это не должно тянуть на смертельный приговор.

Я выбирала Яна.

И он, до этого, выбирал меня.

Хватит ли его на ещё один раз? Чтобы закрыть эту отвратительную историю и начать всё заново? Как нормальная семья, без проблем и обид, без груза обид за спиной.

Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста…

Из дома доносится звук выстрела, обрывая мою молитву.

Вот и всё.

Выбор сделан.

Эпилог

— Мамочка!

Темноволосая малышка несется ко мне, крепко сжимая в кулачке новую ракушку. Вздыхаю, поднимаясь с шезлонга и достаю сумку, где таких вот «даров моря» уже больше килограмма.

И это только за утро.

— Вот, — помогаю дочке забраться к себе, пока та восторженно рассматривает осколок ракушки. — Красивая?

— Очень. Ты не устала?

— Нет!

— Точно? Спать не хочешь?

— Нет.

Вздыхаю, принимая этот ответ. Карина — сплошное «нет». По сути, это и было её первое слово. Никаких «мам» и «дай». Четко и ясно, с первых звуков показывая характер.

Не отпускаю дочь обратно в воду, заставляя немного погреться на солнышке. Малышка супится, но устаивается шезлонге рядышком. Высыпает свои ракушки на полотенце, перебирает.

А я смотрю на неё и в каждой черточке вижу Яна. В нахмуренных бровях, в поджатых губах. То, как отводит взгляд, что-то решая. Полная копия, от и до. От меня ничего не досталось, только группа крови.

Кажется, я расплакалась от облегчения, когда узнала, что у дочери тоже отрицательная и никакого резус-конфликта не будет. Это значило безопасность, отсутствие проблем.

И то, что Карина вылитый Волков — меня ни капли не расстраивает. Знаю много мам, которые причитают за подобное. Они рожали, страдали, а дети ничего от них не взяли.

Но я наслаждаюсь. Рассматриваю дочку, любуюсь. Вечное напоминание, кто её отец, приятное напоминание. Пусть было много ошибок, неприятных моментов, тяжелой и гнусной истории… Это всё равно отец моей малышки.

И я рада, что она похожа. Даже вздыхает точно так же, с тоской посматривая на море. А потом на меня, ожидая разрешения. Если с Яном я ещё могла спорить, то сейчас сдаюсь.

— Можно уже, мам?

— Сначала крем.

— Фу.

Дочь морщится, но поддается. Подставляет круглое личико, пока наношу солнцезащитный крем. Не дает размазать тщательно, срывается с места и несется к волнам.

А я ничего не могу сказать.

Для пятилетки она слишком хорошо манипулирует мной.

Черт, больше пяти лет прошло с момента, как я взяла на руки свою малышку. Боялась рожать, справлялась в одиночку, и только шутки знакомого персонала спасали.

Но это того стоило, стоило всего.