Мой взгляд цепляется за знакомую высокую фигуру, за короткий ёжик волос на макушке, за ровный профиль и плотно поджатые губы. Я несколько раз подряд моргаю, потому что мама сказала мне, что отец улетел. Он не может быть здесь.

Медленно натягиваю куртку, вешаю фотоаппарат на плечо и иду ему навстречу, но неожиданно мальчишка, который толкнул меня в игровой комнате, опережает и первым несётся к нему. К моему папе. Я ничего не понимаю, только растерянно застываю на месте и наблюдаю, как эти двое обнимаются и радостно приветствуют друг друга.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌Женщина, которая просила у меня прощения, походит к ним и довольно улыбается.

Она больше не выглядит измученной и раздражённой, скорее счастливой.

Ноги прирастают к полу, и мне требуется приложить немалые усилия, чтобы сделать два шага вперёд и убедиться в том, что я обозналась. Мне важно понять, что просиживать за ноутбуком столько времени — нехорошо. Кажется, я начинаю терять зрение.

Неожиданно мужчина-близнец моего отца поднимает свой взгляд. Он всё ещё улыбается, но при виде меня улыбка плавно сползает с его губ.

Внутренности сворачивает в тугой прочный узел, который заставляет меня согнуться от боли и тихо застонать. Я не хочу ничего анализировать, не хочу придумывать. Я должна всё узнать от него. Лично. Глаза в глаза.

Последние шаги, которые я делаю, даются мне особенно сложно. Женщина, что стоит рядом с отцом, удивлённо вскидывает брови и пытается оттянуть мальчишку, но тот не слушается и орёт пуще прежнего, до раздражающего звона в ушах.

— Мама сказала, что ты в командировке, — глухо выговариваю я.

Вот так без приветствий. Сухо. По делу. Мне правда интересно, что здесь, чёрт возьми, происходит?

— Я улетаю ночью, — отвечает отец. — А ты?..

— А я работала здесь. Снимала детский день рождения.

Мы молчим слишком долго, ребёнок не перестаёт орать и начинает раздражать меня этим. Я никогда не испытывала негатива к детям, но этот… он другой. Он делает всё, чтобы я его возненавидела. Всей душой.

— Ты кто? — спрашивает мальчуган, потянув меня за рукав куртки.

Я внимательно смотрю. У него пронзительные зелёные глаза, тёмные брови и слегка оттопыренные уши.

Я могла бы сказать, что он милый или что-то в этом духе, но отчего-то не могу подобрать ни одного нормального эпитета.

— Я Ника, — отвечаю ему тихо.

— А я Костя.

— Привет, Костя… Ты знаешь, что очень сильно похож на моего папу?

Глава 54

— Ника… — вздыхает отец.

— Что, Ника? Я просто не пойму, как ты мог?..

— Давай с тобой спокойно сядем и поговорим, ладно?

— О чём? Ты всё объяснишь? — хмыкаю я. — Уверяю тебя, я не пойму. И не поверю. Поэтому не стоит даже пытаться.