Засветившись в нашей деревне, Вася стал главной звездой, и девицы норовили охомутать городского бизнесмена. Как только мы организовали там первую съёмку, на второй день туда стеклось столько матримониально настроенных дев, что писателя пришлось отбивать. Нет, он и сам неплохо справлялся, умело выпрыгивая из костюма успешного бизнесмена в телогрейку деревенского дурачка, или сельского пропойцы. Я только диву давалась такому мощному актёрскому таланту. Вот уж кто бы и без писательства справился с театральной профессией. Причём через пару дней я заметила, что Вася и со мной тоже так играет, только менее экстравагантные роли. То он меланхоличный писатель, то сердцеед с намеками, не пошлыми, но горячими, то строгий заказчик, которому не нравятся работы и надо всё переснимать, то давний дружок. Было чувство, что он сам не определился в кого играть рядом со мной, и перемерял все свои маски в надежде найти ту, что зацепит именно меня. Но он фатально ошибался, меня устраивал он настоящий. Когда не замечал, что я за ним наблюдаю, он становился другим: более спокойным и, как бы это странно не звучало, твёрдым, сильным. У него менялись глаза. Они приобретали тот дурманящий цвет нагретого коньяка, что плескался в бокале старого аристократа перед камином.

– Сядешь за руль на обратном пути? – выдернул меня из мыслей писатель. – Мне всё равно придётся ритуально поднять бокал за именинника. А оставлять машину в городе…

– А не боишься?

– Тебя, или за машину?

– Моих купленных прав.

– Ну, как-то же ты ездила всё это время.

– Вот именно, что «как-то же»… – пробубнила я себе под нос.

Вот что мне нравилось в писателе, так это ощущение, что мы с ним давние друзья. Не было каких-то ужимок, по крайней мере, с моей стороны. Я могла ляпнуть всё, что в голову приходило, и он поддерживал.

Мы подъехали к ресторану. Шум, крики, громкая музыка – всё это било по нервам. Я вытащила камеру и постаралась хотя бы настроиться на репортажную съёмку. Не выходило. Нельзя несколько недель сидеть в глуши, а потом вот так бац, и в водоворот событий. Вася придержал меня за талию, словно опасаясь, что я грохнусь в обморок. А я и готова была. От его аромата, от сильных рук, которые временами позволяли себе больше обычного. Вот как сейчас. Мягко поглаживали талию, временами опускаясь на бёдра.

– Всегда лови меня глазами, – прошептала я писателю, встав на носочки. Вот даже в туфлях я не особо дотягивалась до мужчины, поэтому он, наверно, уже привык вечно наклоняться ко мне. – Так я пойму с кем тебя снимать.

– Ты как вообще? – он продолжил гладить меня по талии и слегка прижал к себе, словно собирался спасать от этой гудящей вакханалии.

– Не сдохну, – мужественно отрапортовала я.