К вечеру меня вывели в люди, хотя я отказывалась и требовала посадить себя под домашний арест, но тётушке надо было похвастаться перед нерадивыми соседками умницей и красавицей мной. На этих словах я заозиралась, но схлопотала по шее прогулочным кружевным зонтом, ибо нечего паясничать раньше времени. Надо будет сыграть блаженную – карты мне в руки, а при людях – без фокусов.

Я напялила длинный сарафан, кофту с рукавами и, для полноты картины, платок на голову. Опять огребла. Только уже за самодеятельность. Платок и кофту пришлось оставить.

Соседки охали. Говорили, как я выросла, и что помнят меня «во-о-от такусенькой». При этом почему-то показывая на Барсика, что увязался за нами и был ростом с дородного джекрассела. Мы с кошарой недоверчиво глядели друг на друга, не в силах понять, с каких пор детей измеряют в котах.

А через три дня случился первый акт паломничества за моим сердцем. Хотя не так. Сначала случился высокомерный писака.

***

Слизняки жрали. В наглую, не стыдясь моего присутствия. Я с детства боялась подобных тварей, и вообще всех пресмыкающихся. Только поэтому я высыпала на грядку со свеклой целый пакет отравы. А они и ее жрали.

Тёткин огород имел вид образцово показательный. Такой весь вылизанный: травинка к травинке, грядка к грядке. И вот на этих самых грядках и устроили пир во время чумы слизняки.

Палочка в моих руках просила заклинание «Авада Кедавра», но, увы, смородиновый куст был жаден на чудеса, поэтому я просто ковыряла прутиком обожравшихся насекомых.

– Прикольные стринги! – крикнули мне от калитки. Я рефлекторно разогнулась, дёрнув юбку пониже. Две косы, что свисали к земле хлестанули по загорелым плечам. У садовой калитки стоял давний знакомец, что глумливо лыбился, грех такого не обломать.

– У меня и лифчик прикольный. Хочешь глянуть? – я дёрнула бровью, намекая, что – где глянуть, там и пощупать. Визави помрачнел, и уже по-человечески спросил:

– Ты всегда такая…"

"– Чокнутая? – помогла подобрать благозвучный синоним слову дура. Мужик кивнул. А я бы могла рассказать слезливую историю, как меня в пятнадцать лет зажал в подъезде старшеклассник, и с тех пор я обороняюсь на опережение. То есть сама подкатываю, причём так, с огоньком. Больше половины сливаются. Но вместо этого отшутилась. – Только по средам и пятницам. В остальное время я непредсказуемая.

Взмахнула руками и перчатка, что была зажата между пальцами, хряпнула мужчину по голове. Он, конечно, промолчал, но состряпал такую недовольную физиономию, что всё молоко в доме скисло.

– Так сегодня вторник… – уточнил собеседник, сплёвывая земляную пыль, что пропитала хозяйственную варежку.

– Говорю ж, непредсказуемая! А значит, чокнутой могу быть в любой день недели.

Оба замолчали.