– Ты словно прирос к этому кабинету, – Самсонов закрыл за собой дверь, а потом устроился напротив Марата, уставившись на него умными проницательными глубоко посаженными глазами. – Чего я не знаю, уважаемый начбез, что ты который день засиживаешься в офисе допоздна? У нас проблемы?"

"Марат усмехнулся, пряча неловкость. Соблазн рассказать все Самсонову был велик. Нет, о том, что произошло между ним и Миланой, – об этом Марат не расскажет никогда и никому, хоть под страхом смерти. А вот о своем решении уйти – рассказать хотелось. Они отлично сработались с Юрием, и предупредить его будет порядочно – по-человечески и по-мужски.

Но Марат не был уверен, что это правильно. Именно для него, Марата, правильно. И что он сможет ответить на вопросы, которые Самсонов захочет ему задать. Например, о причине такого решения. Вместо этого Марат спросил:

– А ты почему спустя час после окончания рабочего дня торчишь в офисе? Кто будет гулять с твоим миттельшнауцером?

– Жена погуляет, – пожал плечами Самсонов. – Или сын. Итак?

– А может, это я чего-то не знаю? – вернул Марат вопрос.

– Может, – хмыкнул Юрий. – Знаешь, говоря откровенно… Не понравился мне разговор, который сегодня состоялся у меня с нашим боссом.

– О чем шла речь? – Марат постарался, чтобы его голос не выдавал охватившего его напряжения.

– О семейных делах Антона Балашова.

Та-а-а-ак…

– Что именно? – вышло все равно резко.

– Марат, но это строго между нами…

– Естественно!

– Антон Балашов обсуждал со мной возможность переоформить часть акций на свою новую жену. Причем речь идет не об одном условном символическом проценте.

Марат едва сдержал вздох облегчения. Всего-то! Речь шла не о Милане.

– Неужели настолько седина в бороду… – он все же смог выдать осмысленную реакцию.

– Да кто ж его знает! – Марат никогда не видел Самсонова таким раздраженным. – Но глупее решения трудно придумать. Подумываю о том, чтобы настучать старику.

– А разве Антон Борисович сможет провернуть это дело без отца?

– Ты прав, – вздохнул Юрий. – Не сможет. Но Борис Петрович не вечен, увы. И пока он еще с нами, было бы очень кстати, если бы он провел сыну психокоррекцию личности. Хотя, подозреваю, – Самсонов вздохнул, – что бесполезно, потому что поздно.

Марат, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей о Милане, от которых он уже порядком устал, всерьез задумался над тем, какой совет дать Юрию.

– Я бы поговорил, – наконец произнес он. – Нельзя скрывать такую информацию. Это непорядочно по отношению к Борису Петровичу.

Самсонов медленно кивнул.

– Тоже склоняюсь к такому решению. Несмотря на все риски для себя лично, – а потом встал. – Ну что, ты идешь или еще остаешься?

– Иду.

***

Рядом спала Зиля. Зиля, которой он сегодня отказал в близости, ссылаясь на усталость.