Самые-самые. И пока этого не докажут, не успокоятся. Восток, чтоб его.

– Думаешь, нападут? – усомнился Роман.

– Не думаю. Много нас, и винтовки не прячем. А местный клан, это человек сорок-пятьдесят воинов, а остальные бабы, дети да старики. Так что им с нами тягаться себе дороже.

Словно в ответ на его слова, воин вскинул руку, и на гребень начали выезжать всадники. Сбившись на пятом десятке, Матвей удивлённо хмыкнул и, взяв в руки карабин, одним плавным движением передёрнул затвор. Роман зеркально повторил его движение. Рядом негромко щёлкали затворы других бойцов.

Команды к бою не поступало, но опытным воякам она и не была нужна. Опасность они, как звери, нутром чуяли.

Но неизвестные не стали атаковать. Постояв несколько минут на холме, они медленно двинулись к дороге, не делая резких движений и не обнажая оружия. Гамалий, чуть помедлив, двинулся навстречу в сопровождении переводчика. Казаки привычно развернули коней, готовые в любой момент поддержать командира огнём или сорваться в лаву. Не доезжая до края дороги шагов тридцати, всадники остановились, и Джафар, явно узнавший их, негромко выдохнул:

– Шахсевен!

– Чего? Это что ещё за звери? – удивлённо поинтересовался Роман, покосившись на приятеля.

– Самому бы знать, – пожал Матвей плечами. – Если по названию судить, должны быть персами. А если вспомнить, что про них в лагере говорили, то просто бандиты. А что из того правда, одному богу известно.

Матвей умолчал, что в переводе с персидского это слово вроде как означает шаха любящие. То есть люди, любящие своего правителя. Откуда вылезло это знание, он и сам не понял. Вспомнил только, что где-то что-то про них читал случайно. Очень давно.

Получалось, что эти воины не бандиты, а люди, которые хотят восстановить шахскую власть. Консерваторы, если проще. Но объяснять всё это казакам Матвей не собирался. И так за ним числилось столько всего странного, что считать замучаешься.

Сотник остановился перед главарём отряда и, чуть склонив голову в приветствии, негромко что-то спросил. Кивнувший в ответ главарь ответил, и вскоре между ними завязалась неторопливая беседа. Члены двух отрядов оглядывали друг друга с нескрываемым любопытством. Матвей про себя отметил, что кони у противоположной стороны добрые.

Ладные, крепкие и при этом какие-то изящные. Широкие попоны, покрывавшие крупы коней и свисавшие краями ниже стремян, не давали как следует рассмотреть животных.

Единственное, что парень мог утверждать твёрдо, что шеи у коней крутые, головы сухие, а ноги крепкие и жилистые. Судя по всему, это была какая-то местная порода, предназначенная именно для воинов. В отряде кони были подобраны в масть, а вся сбруя была однотипной. Неожиданно по рядам бойцов противника лёгкой волной пронеслось:

– Русси.