Вдохнул запах её волос, прижал к могучей груди, сказал: «Малыш, привет!»

И она бы ему ответила «Привет!» и крепко-крепко обняла.

Но теперь что уже? Этого не случилось.

Зато случилось то, в чём он, конечно, тоже будет обвинять её.

«Чёртово ты бревно, Давид Гросс!» — покачала головой Алекс и свернула на свою улицу.

Глава 31

На небольшой прогалине чирикали беззаботные воробьи, собирая хлебные крошки и ловко уворачиваясь от злой наглой сороки.

Давид сгрёб со скамьи «у дуба» подтаявший снег, слепил снежок. Тот таял в руках, приятно холодя руки, а Давид боролся с искушением приложить его ко лбу.

«Я стану отцом?» — эта мысль парализовала сознание, подчинив себе все остальные.

Сын? Посмотрел он на шумно осваивающих трактор пацанов.

Дочь? Повернулся к чинно сидящим в карете Золушки девочкам.

Представил своих детей пухлыми младенцами, потом мальчишку в строгом костюмчике, девочку в нарядном платьице — и не смог выбрать.

Обогнув Давида, в магазин вошли две женщины.

Решив, что стоит на улице слишком долго, Давид кинул в сороку снежок, чем поднял в воздух всю птичью стайку, и вошёл вслед за женщинами.

— Люсенька, у тебя есть ещё та колбаска, сухенькая, в красной сетке? — обратилась одна из женщин к продавцу."

"У прилавка стояла незнакомая Давиду Люсенька, опрятная, приветливая, лет сорока. Выставлял на полки товар всё тот же мальчишка. Едва Давид вошёл, в погружённом во тьму магазине вспыхнул свет, и все с облегчением вздохнули. Но Алекс не было.

Давид встал у окна, чтобы не мешать. Дождался, когда все уйдут. И наткнулся на вопрошающий взгляд хозяйки магазина:

— Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Ма, он ждёт Сашу, — не глядя на Давида, ответил пацан.

— Сашу? — удивилась женщина. — Так она сказала, что ей надо домой, и убежала.

— Чёрт! — выругался Давид. И выскочил на улицу.

«Глупая, глупая… — не находил он нужных слов, пока заводил машину. — Она что серьёзно думает, что может от меня сбежать?»

Давид Гросс подъехал к коттеджу Сашиной прабабушки ровно в тот момент, когда, сверкая пятками, она поднималась на крыльцо. Потом возилась с замком. Давид подождал, пока она скроется внутри и не спеша вышел из машины. Толкнул дверь, удивился, что она открыта.

— Алекс! — окликнул он, проходя прихожую.

И вошёл в гостиную, когда перед включённым телевизором Алекс осела на пол. В прямом смысле этого слова, как стояла, в верхней одежде и обуви, так и осела, мешком, словно разом лишилась всех костей. Не отрываясь, она смотрела на экран, где шла пресс-конференция.