Я же говорила, сегодня можешь не приходить, мы с Лёшкой справимся.

— Ну я же знала, что будет товар. Помогла, пока ты разбирала, — уже натягивала Саша куртку. — Ладно, я побежала.

— Случилось что? — крикнула Люся.

Саша уже ломанулась к выходу, когда вспомнила про тест, вернулась.

— Нет, всё в порядке. Просто надо, — ответила она.

— Ну, беги, беги, — сказала ей вслед хозяйка магазина. — И спасибо за помощь!

— Не за что, — ответила ей Саша, уже выскочив на улицу.

Тест показал то, что она и ожидала. Но сейчас ей некогда было об этом думать. То есть она просто не хотела об этом думать, не сейчас. Сейчас она должна послушать новости, потому что на экране помимо отцовского мелькнуло и её лицо. Будут говорить о ней?

Дома, даже если выключили свет, она посмотрит новости на ноутбуке.

Тест, Давид Гросс, что ждал её в магазине — всё это отошло на второй план, подождёт и никуда не денется. Очень нехорошее, дурное предчувствие гнало её бегом домой. Но пока мозг не мог предложить ни одного варианта ответа: о чём отец будет говорить и зачем упоминали её.

Как снежный ком в душе росла тревога, паника и чёртовы воспоминания, грозя её поглотить.

Ничего не хочешь мне сказать? — вспомнила она.

Так вот что имел в виду Давид Гросс, когда, держа в руках чашку кофе, сверлил её глазами — беременность. Он знал, что это может случиться. Он выдержал срок в полтора месяца, когда, по его мнению, она уже должна была понять, что встреча в его офисе не прошла для них бесследно.

Он задавал ей вопросы, надеясь, что она уже знает ответы. А ей было и невдомёк, что он имеет ввиду, потому что Саше и в голову не пришло, что великий и ужасный Давид Гросс может вести тебя так беспечно. Что чёртов Давид Гросс, который всё контролирует, поведёт себя как озабоченный подросток и позабудет, что от «этого» бывают дети.

«Или у него в офисе просто не нашлось презерватива, а звонить секретарше, чтобы занесла, было не очень уместно?», — усмехнулась Саша, поскользнувшись на скользком от снега тротуаре.

— Мог хотя бы предупредить! — выдохнула она, отряхивая ушибленное, испачканное колено.

«Точно будет синяк и штаны придётся стирать», — мелькнуло на краю сознания, но все её мысли сейчас были о Давиде Гроссе.

Имей он совесть поставить её в известность, она, по крайней мере, была бы готова. Проглотила таблетку, приняла какие-то меры. Или нет? Или втайне она бы молилась, чтобы это произошло. Что было бы, конечно, совсем глупо и нелогично. Но, чёрт побери, а логично, что он стоял перед ней, обвиняя во всех грехах, а её тело переживало ощущения, что дарил ей только он?

Логично, что он гневно сверкал глазищами, а Саша мечтала, чтобы Давид её обнял? Потянулся, коснулся.