Пусть робкую, пусть несбыточную, пусть совсем невесомую, но она помогала Алекс жить, верить и бороться. Помогала ложиться и засыпать, вставать и ехать на работу. В ненавистный банк, к мерзкому брату и разочаровавшему её окончательно отцу.

Чёрт бы тебя подрал, Давид Гросс!

Александра поднялась с пола. Захлопнула ноутбук, засунула в сумку вместе с ним бумаги, что так и не прочитала. Всё, что за эти несколько недель хотела узнать, она уже узнала. Вернее, и так знала. Что ненавидит цифры, презирает брата, не уважает отца и не нуждается в этой работе.

Побросав в сумку мелкие приятные безделушки, которыми оброс стол за время её недолгой службы в банке, она кинула внутрь и чёртову визитку Гросса. На ходу натянула пальто и постучала в кабинет отца.

— Пап? — заглянула она, когда ответа так и не услышала.

— А, Санёк, — поднял на неё глаза отец, выходя из глубокой задумчивости.

Вид у него, слабо говоря, был убитый. Лицо бледное, на лбу испарина, губы бескровные, серые. Словно кто-то умер, или рухнула биржа, или…

— Пап, что случилось? — Алекс замерла.

— Он не подал в суд, как и обещал, — ответил отец бесцветным голосом. — Но у него есть доказательства, что, как и с «ТОР-Групп» Ярослав провернул махинации с другими клиентами. И за то, чтобы уже они не подали в суд, просит… — отец прочистил горло, словно его резко перехватило.

— Что? — не выдержала Алекс. — Папа, что просит Давид Гросс?

— Загородный дом, — ответил отец севшим голосом.

«То есть винокурню, кукурузные поля и бурбон? — застыла она как громом поражённая. — Отцовский знаменитый бурбон?»

Если Давид Гросс хотел растоптать, уничтожить, убить её отца, то не мог придумать способа лучше — забрать у него то, что для него действительно ценно.

Не дочь, не сына, не банк — бурбон.

Его гордость. Его богатство. То, чем он дорожил больше всего.

Одного только Саша не могла понять: за что? Дело ведь не в деньгах, украденных у «ТОР-Групп» Ярославом, как она думала. Нет, это что-то большее, что-то личное, что-то, чего Саша не знала.

— А ты что хотела? — спросил отец, сидя в кресле опустив плечи, бессильно уронив руки.

— Да так, неважно, — налила она воды, поставила перед отцом стакан. Видимо, и правда неподходящий день сообщить, что она уходит, и не нужно ей ни место вице-президента, ни банк. — Выпей. И таблетку прими. У тебя с собой?

— Да, — посмотрел отец на ящик стола."

"Саша сама выдавила пилюлю из облатки, сунула отцу в рот, проследила, чтобы он проглотил.

— Мы что-нибудь придумаем, пап. Обязательно придумаем, — когда лицо отца порозовело, сказала она.

— Что тут придумаешь, — обречённо покачал он головой. — Я ведь знал, должен был знать, что на одном разе Ярос не остановится. Знал, что ему будет мало. Что снятое обвинение его не образумит.

Саша развела руками.