— Угадай, — небрежно бросил Давид пальто на спинку стула для посетителей, а сам подошёл к старинному креслу.

Саше оно казалось большим, даже огромным, пока в него не сел Давид Гросс.

Гадать она и не думала. Просто налила одну из двух порций, что готовила себе, в тонкую фарфоровую чашку, как и всё в этом кабинете, с налётом старины.

— Такое же, как я?

Давиду она поставила чашку на ломберный столик между ними, а со своей села напротив.

— Угадала, — усмехнулся Гросс. Он поднял чашку, что казалась игрушечной в его пальцах. Вдохнул запах. — Наверное, если бы у меня была возможность, я бы выучился на какого-нибудь историка или искусствоведа, но получить экономическое образование показалось мне практичнее. — Он сделал глоток, покатал на языке, посмаковал, проведя языком по зубам. Вынес вердикт: — Вкусно. А чем бы ты хотела заняться, если бы не пришлось вникать в семейный бизнес?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Может, начала бы писать книгу, — ответила Алекс и смутилась.

Чёрт! Какая книга! Что она может сказать этому миру, если в её жизни была лишь одна история, да и та сидит перед ней. Она сжалась, ожидая насмешек, но Гросс опять удивил.

— Я бы почитал, — сказал он и снова пригубил кофе. — Подаришь?

Саша представила в его руках томик «Алекс Квятковская: история моей жизни», и что она могла бы написать о нём на страницах книги и едва сдержалась, чтобы не закрыть лицо рукой.

Она не ответила. Это было невежливо, и беседа словно иссякла.

Они долго молчали. А потом Давид посмотрел на Алекс поверх чашки.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— Я? — удивилась Саша.

— Ты, — кивнул Давид.

— Н-нет, — запнулась она, судорожно соображая, чего он ждёт. И что за странные вопросы?

— Угу, — кивнул он. Допил кофе. Отставил чашку. Сверля её глазами, повторил: — Значит, нет? Подумай хорошо.

У неё, конечно, было что ему сказать. Но вряд ли Давид Гросс пришёл узнать о её чувствах.

— Нет, — уверенно ответила она.

— Ну, как скажешь. — Он положил на прикрытый стеклом батик с изображением охапки полевых цветов визитку. — Если вдруг что-то вспомнишь.

На чёрной картонке золотыми буквами был написан только телефон и имя «Давид Гросс». И вот теперь он снова смотрел на неё так, будто в чём-то обвинял или подозревал.

«Господи, да что опять не так? — мысленно взмолилась Алекс. — Нормально же сидели».

Он был просто невыносим с этой его теорией заговоров и перепадами настроения. Всё ему мерещилось, что она какой-то агент, что её подослали то в винный погреб, то к нему в офис. Или у него из кабинета что-то пропало? И раз её брат вор, то и она.

Саша не знала, что думать.