«Что мне делать? Кто подскажет, что же мне делать?» Сквозь слезы Ивейне показалось, что камера начала наполняться ярким свеченьем, шедшим от одной из стен. Она подняла голову и обмерла — в воздухе соткался сияющий силуэт, а на лице проступили уже знакомые черты.

— Амира Миррель?.. Мама?..

— Доченька моя, — амира протянула руки, и Ивейну словно окутало теплом, она даже зажмурилась. За решеткой завозился Эйнар, и Иви поспешно положила руку ему на лоб. Амира с улыбкой наблюдала за ними обоими.

— Он славный мальчик, твой Эйни, доченька, я рада, что у вас все хорошо.

— Я не смогла его убить, я оказалась слабой, — покачала головой Ивейна, — значит я плохая сестра и неважная дочь. Я не оправдала ваших ожиданий, матушка.

— Ты сильная, и ты самая лучшая на свете для меня, для твоего отца, для твоих братьев, — Миррель подошла и села рядом, ее силуэт искрился и переливался так, что даже было больно глазам, но Иви заставляла себя не жмуриться. — Эррегор любит тебя, даже не зная, кто ты.

— Он больше любит мою матушку, — простодушно поведала Ив и тут же осеклась, зажав рот ладошкой. Но Миррель лишь тихо рассмеялась, и ее смех звучал, как журчание ручейка. Иви недоверчиво уставилась на нее: — Вы… Вы не обижаетесь?

— За что же мне обижаться, доченька? Тона чудесная женщина, я в долгу перед ней. Она растила мою дочь как свою, я знаю, как она тебя любит. И как любит Эррегора.

— А разве вы не ревнуете? Вы разве не любили отца?

Миррель снова засмеялась и обняла Ивейну, и ее снова окутало тепло, в котором хотелось нежиться бесконечно. Ивейна закрыла глаза и спрятала лицо на груди матери, от которой исходило все то же тепло.

— Я и сейчас его люблю, и хочу, чтобы он был счастлив. Моя сестра принесла ему и всем нам много горя, поэтому я хочу, когда все закончится, чтобы они были вместе, из Тоны получится хорошая амира.

— Все закончится очень скоро, матушка, — пробормотала Ив, зарываясь с головой с искрящиеся одежды, — меня скоро казнят.

— А ты не дай себя казнить, — Миррель подняла ее за подбородок и заставила посмотреть ей в глаза, — сделай то, что тебе сказала Сибилла.

— Но я не могу выбрать! — Иви снова чуть не расплакалась. — Сибилла сказала, что я должна убить кого-то из дорогих мне драконов.

— Сибилла мудрая женщина, хоть и ведьма, — чуть строже сказала амира, — ты невнимательно слушала ее, дочка. Она сказала, что настоящая любовь жертвенна, и только кровь сможет пробудить магию твоего амулета.

— Но кем мне пожертвовать? — Ив подняла на мать заплаканные глаза. — Я не могу, я люблю их всех одинаково!"

"— А это пусть тебе подскажет твое сердце, — улыбнулась Миррель и аккуратно подхватила слезинки, бегущие по щекам Ив, — ведь оно у тебя такое большое и доброе, как и должно быть у дракона.