Рас держал Ивейну за плечи, а сам увлекал ее потихоньку к обрыву, двигаясь спиной, и замер у самого края.

— Я боюсь, Рас! — подняла она на него свои черные блестящие глаза и умоляюще заглянула ему в лицо.

— Я тоже боюсь, Иви. Ты просто не смотри вниз, — сказал он, обхватил ее руками и упал спиной в пропасть.

Ивейна уткнулась ему лицом в грудь, и они так падали, казалось, целую вечность. Ветер свистел в ушах, теребил края одежды, завывая и стеная, и вдруг все стихло. Рассел увидел, что лежит на груде сухих листьев, сверху к нему прилепилась маленькая фигурка Ивейны.

А над ними, на широком стволе, на самом видном месте красовалась та самая пятая зарубка.

— Цела? — Рассел поднялся сам и поставил Ивейну на землю. — Вот и славно.

— Сколько еще это будет продолжаться, Рас? — Иви не устояла на дрожащих ногах и с размаху села на ту самую груду листьев.

— Полагаю, всего должно быть три, — буркнул Рассел, присаживаясь рядом. Он понимал, что надо дать девушке передохнуть и собраться с силами, а сам мысленно подумал: «Надеюсь, эта старая хрычовка не станет изменять традициям».

И тут же в голове у одного уха разлился ядовитый саркастический смех.

«Рас!» — раздалось возмущенное у другого уха, и тут же зазвучало умоляющее: «Сибилла, не обращай внимание, он просто устал!»

«Ну, устал, не устал, это уж меня не касается, — ответил тот же скрипучий ядовитый голос, — почтительность никто не отменял. А ты не переживай, сестра, справится твой красавчик. И где ты их находишь таких? Помнится, твой бывший…»

«Это не то, что ты подумал, Рас!» — испуганно заговорил второй голос.

«А что это было, по-твоему? Ну все, хватит рассиживаться, — командным тоном заявил скрипучий голос, — поднимай свой зад, девин, тебя уже заждались».

— Твою ж тьму! — сквозь зубы процедил Рас, и голоса тут же исчезли. — Вставай, Иви, пойдем дальше, девочка.

Ивейна поднялась, опираясь на его руку, и они побрели по лесу, гадая, что еще может приключиться на пути.

— А что случилось с Эзарой, Рас? — спросила Ивейна, чтобы молчание не было таким тягостным. — Почему ей запретили заниматься магией?

— Ее клиент пожаловался в магическую жандармерию, — ответил Рассел, продолжая шагать по тропинке.

 — Ты же знаешь, как она нейтрализует тьму, остающуюся после своей магии? Эзара сжигает ее своей жизненной силой, потому и берет она плату жизнями — столько, сколько растратила сама во время обряда, плюс пару-тройку лет накидывает сверху. Когда мы виделись в последний раз, она пообещала мне, что бросит свое ремесло и будет лечить людей, как твоя мать.