Откровенность, вышедшая из берегов 3

Кровь в жилах стынет не только от ужасающей правды, но и оттого, что Эмир так безэмоционально об этом говорит.

— И ты так спокойно с этим живёшь? — в ужасе округляю глаза на него.

— Это не жизнь, дорогая Диана. Душа моя умерла вместе с Мерьям. Поэтому мне плевать. Я смирился со своей участью."

"За размышлениями, холодящие разум, я совсем не замечаю, как сгрызаю свои ногти. Если Эмиру всё равно на свою жизнь, то мне нет. Я не согласна с этим и не желаю так просто принимать его будущее. Как бы он ни относился ко мне, я чувствую, что Эмир достойный человек.

Это обстоятельства делают его жестоким. На самом деле он не такой. Я уверена в этом…

— А что… что будет если я не смогу забеременеть?

— На этот случай у Каплана имеется запасной план, но он тоже не надёжный. Это больше похоже на лотерею, чем на стратегический план.

— И что это за план?

— Если ты не сможешь забеременеть или мы узнаем, что ты носишь девочку, я должен буду пойти другим путём. Это не криоконсервация спермы, как ты могла подумать. Я отказался от этой идеи сразу же. Я хотел заставить Каплана понервничать. Путь этот зовётся Софией, — кривит лицо в брезгливой гримасе, а во мне внезапно просыпается злость или того хуже.

Это больше похоже на ревность. — Назар не догадывается об этом. Если она заберенеет, то все признают её беременность чудом, но если и с ней ничего не выйдет, то Каплан готов смириться с тем, что его имя и весь наш род будут погребены в забвении. Теперь ты понимаешь, до какой степени он ненавидит меня?

— Боже, это же идиотизм! — обеими руками хватаюсь за голову. — В этом городе концентрации бездушных тварей просто зашкаливает!

— Не в городе дело.

Дело в семьях, которые до сих пор живут прошлыми обычаями, правилами и убеждениями, но при этом гонятся за иллюзией идеальной жизни. Их по пальцам можно пересчитать, но они, к большому сожалению, встречаются.

— Но, быть может, Каплан смилостивится, и пощадит тебя, когда узнает о наследнике?

— Своему сопернику он ничего не отдаст за мою жизнь. Это поражение, а Каплан не привык проигрывать.

Нет. Должен же быть какой-то выход!

Я кусаю губы до крови, судорожно выискивая в голове хоть что-то стоящее. Нет в ней никаких идей, лишь желание помочь, а этого недостаточно.

— А ты? — хватаюсь за его плечо, развернув к себе. Трясу его в нежелании бездействовать и осмеливаюсь повысить голос: — Неужели ты привык проигрывать?

— Чтобы проигрывать или выигрывать, нужно принимать непосредственное участие в игре, а я принимаю участие в театре абсурда. Я просто жду, когда это закончится. Я устал. Но я рад, что ты не беременна.

— Ещё рано сдаваться. Рано, Эмир! Меня огорчает твой пессимистичный настрой! Ты ведь совсем непохож на того, кто намерен сдаться без борьбы.