Бешеное биение сердца болезненно стучит в висках, а перед глазами стоит ужаснейшая картинка, повергающая меня в шок. Эмиру удалось распотрошить всю мою душу и вывернуть её наизнанку. Реалистичные картинки теперь сменяются перед глазами одна за другой. Я будто бы вместе с Эмиром перенеслась в прошлое, где переживаю тот кошмар. Только вот меня там не было, а волосы дыбом встают и сердце покрывается толстой коркой льда, словно и меня это коснулось.

— Помнится мне, ты говорил, что она покончила с собой…, — кое-как удаётся совладать с напрочь онемевшим языком.

Эмир ставит локти на свои колени и накрывает ладонями голову, словно так ему удастся укрыться от болезненных воспоминаний.

— А что это, по-твоему? Она отдала свою жизнь за меня. Это самоубийство, Диана. И только я в этом виноват. Я был слишком одержим ею, что совсем не подумал о безопасности.

Мне не стоит… Не нужно развивать эту тему, ещё больше усугублять, но вопрос сам по себе вырывается из меня:

— И… ч-что было дальше?

Эмир выпрямляется, откидывается на спинку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Удивлена, что я всё ещё жив? — он безрадостно хмыкает, закусив травинку зубами.

 — Это ненадолго.

— То есть? Как это понимать?

— Как только Рифат понял из какой я семьи, он решил вынести из этого свою выгоду. Его отец уже давненько метил на владения Элмасов, а смерть жены его уже особо не волновала. Меня не стали трогать. По распоряжению Рифата его шакалы отвезли меня в какой-то заброшенный дом и бросили в погреб. Взамен на мою жизнь Рифат попросил у Каплана все его владения, включая заводы и энергетическое предприятие, тот, естественно, счёл эту затею самоубийственной и пошёл в отказ.

Он слышать не желал обо мне. Но случайно узнав от Марии, что Назар бесплоден, он был вынужден пойти на сделку. И на мои немногочисленные условия в том числе. Его не устраивал тот факт, что во мне течёт грязная кровь. Я не чистокровный Элмас. Грязный внук, поскольку моя мать забеременела от американского эмигранта, но Каплану ничего не оставалось. Я — его единственный и последний возможный шанс на продолжение рода. Каплан подарил Чалыкам только небольшой участок недалеко от побережья взамен на то, что меня отпустят и предоставят свободу сроком на год. За этот год я должен оставить наследника естественным путём, а по истечении этого срока меня, с большей долей вероятности, сотрут с лица земли. Я жив только лишь потому, что мою смерть отсрочили. Если память мне не изменяет, то из отведённого года, мне осталось всего-навсего семь месяцев. А дальше… Дальше я не знаю, что со мной будет…

23.