Правда должна решать все вопросы!

— Дай, пожалуйста, запись. Не могу я за неё заплатить тебе эту цену. Так дай.

— Значит, она тебе не слишком нужна! Вот и всё!

— Это мерзко, Аль. Шантажировать этим, зная, что…

— Сегодня же я возьму её у будущего мужа и удалю! — не даёт мне договорить. — Ты думаешь, мне от тебя теперь нужен секс?.. Пошёл вон.

— Окей.

Выхожу из кабинета. Меня начинает трясти. Ну как можно быть такой сукой?

Отодрать её?! Как Вике потом в глаза смотреть? Фу… Не могу! Даже если простит потом. Если поймёт, что так было надо!

Оперевшись спиной о стену возле кабинета, кручу в руках пачку. Трясущимися пальцами достаю сигарету. Распахиваю в рекреации окно. Прикуриваю.

Что, блять, делать-то?!

— Державин! — тихое шипение сзади, — ты совсем охуел — в детском отделении курить?..

Тихорецкий! Тушу сигарету. Разворачиваюсь.

— Ты какого тут делаешь? — с ревнивой ненавистью.

Бросаю взгляд на кабинет Альбины.

Тихорецкий…

«А почему бы и нет?» — решаюсь я.

— А у меня к тебе разговор, Тихорецкий. Взаимовыгодный. Как двое влюблённых мужиков мы должны договориться.

Молчит, соображает, лицо дёргается от раздражения.

— Давай, не тупи! Как ещё ты узнаешь, что происходит за твоей спиной?

— Пойдём, — отворачивается и быстрым шагом идёт к себе в кабинет.

Сажусь напротив него.

— Чего хотел сказать? Говори.

— У тебя в архиве есть запись. Она мне нужна для моей пациентки. Там эпизод насилия над ней и ребёнком. Эта запись нужна, чтобы муж, который это сделал, не смог отсудить у неё ребёнка. Они в травмпункт приезжали с травмой ребёнка, которая случилась по вине отца.

— Ну, допустим.

— Дай мне её. Пожалуйста. Я попросил у Альбины. Она мне отказала.

Многозначительно смотрю ему в глаза.

— Интересно, почему?

— Потому что эта пациентка… Это моя женщина. Дальше думай сам. Со своей стороны… — развожу руками, — я обещаю, что ни в ваши отношения с Альбиной, ни в ваше отделение никогда лезть не буду. Слово даю. За других её пассий, правда, отвечать не могу. Ну и любые твои условия… Заплатить надо? Заплачу!

Тихорецкий устало ведёт по голове рукой.

— Запись я тебе так дам. Без всяких условий. Это вопрос интересов ребёнка. Про остальное… Заебало меня всё. Хочешь — лезь… Не хочешь — не лезь… Никаких отношений с этого момента нет. Захочешь вернуться в отделение — приходи. Возьму.

Нормальный ты спец. Без тебя тяжело.

— Хм… Спасибо. Не ожидал… — тяну ему руку. — Я в ваши отношения и не лез никогда. Узнал о них — и на этом была точка.

Пожимает руку.

— Без обид, Державин. Бабы они такие… суки. Всех стравят.

— Не все. И у тебя будет нормальная. Карма — она такая, догоняет. Ты сейчас хорошее дело для женщины сделал.

Ищем с ним запись.

В кабинет без стука залетает Альбина. И… застывает.