Что за жизнь у него в этом углу?

Подумав, делаю глоток и, морщась от колючих пузыриков в носу, обещаю: — Завтра «В мире животных» с тобой посмотрим, Алик. Старые серии. Мне такое тоже нравится.

Кажется, улыбается.

То-то же.

Шампанское заканчивается одномоментно вместе с серией «Криминальной России». Тишина вдруг до коликов в животе пугает. Мурашки по спине.

— Я спать пойду, — бросаю Алику на прощание.

Он ухает, размахивая крыльями. Возмущается. Тоже, наверное, душегуба-маньяка боится?

— Ладно, — быстро оглядываюсь. — Так уж и быть. Можешь… мясо съесть.

Добреет от взятки.

«И-ди у-же», — отправляет меня поскорее, не сводя желтых глаз с тазика.

Как болтающийся из стороны в сторону воланчик, добираюсь до спальни и, устало сбросив на ковер полотенце, устраиваюсь рядом с Костей, будто там и лежала.

Он уже не такой горячий. Почувствовав прикосновение, обнимает со спины и по-хозяйски закидывает на меня мохнатую ногу.

Улыбаюсь…

Кончиками пальцев крупное волосатое колено поглаживаю.

Ничего теперь не боюсь!.. Даже секса…

Глава 15. Дух Мойдодыра.

Константин

Морской бриз ласкает слух…

В нос проникает аромат цитрусовых. Освежающий, сладкий, но не приторный.

Улыбаюсь.

Сон такой. Живой и сочный, но… когда точно ощущаешь, что спишь и вот-вот проснешься. Сердце стучит размеренно, видимость — урывками. Заметив прямо перед собой манящую дыню, тянусь к ней и сжимаю пятерней.

Мягко и упруго одновременно. На ощупь — тонкий бархат. Большим пальцем нахожу хвостик, которого нет.

Хмурюсь, но упрямо обвожу это место подушечкой.

Нравится? Твою мать.

Хмурюсь, потому что у меня эрекция.

Что за сексуальная девиация?

Сам себя успокаиваю. Снова дыню жмякаю... Ну… мало ли у кого какие извращения, Кость? В институте как-то однокашник рассказывал: после фильма «Американский пирог» у него на каждый первый каравай как по команде вставал.

— М-м-м… — моего лица касается дыхание.

Резко открываю глаза.

Грудная клетка сплющивается.

Нормально все. Это Солнцева.

Еще раз глажу уже неприлично затвердевший сосок. Успокоение приходит — я не извращенец. Вполне себе нормальный мужик, у которого стоит на охуенную женскую грудь.

— Костя, — шепчет Ника сквозь сон. Не очень-то довольно. — Ты спутал мою грудь с антистрессом? М-м-м…

Почувствовав, как соблазнительное тело прогибается в пояснице, будто бы на блюдечке подавая мне мягкие полушария, опускаю лицо и заменяю большой палец языком.

— О боже! — взвизгивает вчерашнее «бревно». — Костя!..

Пальцем подготавливаю второй сосок и направляюсь к нему.

Ника с ума сходит. Руки хаотично носятся у меня по спине, на затылке, спускаются и ныряют под резинку шортов.

— Блядь, — рычу, жадно зацеловывая тонкую шею.

Кусаю мочку уха и пытаюсь захватить желанные губы, но они от меня уворачиваются.