Упирающийся в ногу бугор тоже становится влажным. Пугаюсь, что это все от меня и привстаю, опершись на локти.

Джинсовая ткань потемнела кляксами.

— Пиздец, — шумно дышит.

Он тоже кончил?.. Просто оттого, что это сделала я?

Смотрю на это произведение искусства и шепчу: — Не такое уж я и бревно, получается…

Глава 14. Не старый, а... винтажный

— Какое еще бревно? — хмурится Костя. Взгляд такой тяжелый, что в руках не унесешь. — Кто тебе такое вообще сказал?

— Никто не сказал… — смущаюсь, возвращая красные медицинские кресты на маленькие соски.

Пытаюсь вырваться из огромных лап, но мэр не дает. Сильный такой, хоть и расслаблен.

— Давай немного полежим, Ника… — просит умиротворенно и крепко меня обнимает.

Аккуратно разместив голову на его плече, привыкаю. К обстановке, к нему рядом, к себе такой послушной.

Тут же злюсь.

А может, и не надо привыкать? Ни к чему это?

— Все-таки боишься меня?..

— Вот еще, — задиристо. — Я никого и ничего не боюсь.

Кроме секса…

— Зажатая вся, — хрипит мне на ухо, кусая мочку. — Хоть к Владимиру Владимировичу беги. За «Томом и Джерри». Ты после него меня вчера мандаринами кормила. По дольке в рот засовывала. Помнишь?..

Костя смеется и упирается подбородком в мой висок, а я пыхчу недовольно.

— А… Кстати… Ну… Откуда у тебя сова?

То, как во мне проснулась раскрепощенная львица, я смутно припоминаю, но настоящая леди должна сделать вид, что не было такого. Наветы завистников все.

— В лесу нашел…

— Ого.

— У Альберта крыло было подбито, один он просто не смог бы выжить.

— Боже… Как жаль! Хорошо, что он тебя встретил.

И я тоже…

Подняв лицо, веду ладонью по небритой щеке.

«Морозное» дыхание становится частым и сбивчивым. Пальцы, гуляющие туда-сюда по моей ноге, предательски дрожат.

— Я тебя хочу, — Костя хрипит и трется об меня раскаленным пахом.

Снова?..

Кусаю губы и смотрю на часы. Скоро полночь.

Делаю умоляющие глаза и виновато улыбаюсь: — Мм… Давай в следующем году?..

*

Слетаю на первый этаж. Сразу к холодильнику.

Вскрыв банку с маринованными огурцами, быстро нарезаю их мелкими кубиками и отправляю в миску с оливье.

Костя появляется сразу, как я смываю следы преступления с разделочной доски.

— Это что? — хмурится.

— Альтернативный Советский Союз, — не поднимая глаз, сообщаю.

— Такой бывает?..

— Ни тебе, ни мне…

Он тоже идет к холодильнику. В тех самых «моих» шортах для бега и с голым торсом. На мне — только полотенце после душа. Наряды для новогодней ночи так себе, но мы будто не замечаем. Альберт тоже тактично молчит в своем углу. Выглядит, кстати, подозрительно довольным.

— В общем, вот. Сок. Мандариновый.

— Для меня? — ахаю.

Восторг Восторгович!..

— Спасибо, я люблю!

— Я знаю, — спокойно произносит и ставит графин на стол.

Рывком привлекает меня к себе.