Взгляд отводит. Надо бы выяснить, что там за гондон у нее был. Девочек обижать нельзя — этому всех мальчиков учат, но у некоторых память короткая.

— Конечно, если ты попросишь, я остановлюсь. Обещаю.

Чтобы хоть как-то отвлечь, снова нападаю на губы и проталкиваю ладонь между нами. Раскрываю влажные лепестки… Ника дрожит и извивается, как змея. Пытается вырваться. Мечется.

— Больно? — пугаюсь вдруг.

— Нет… — неожиданно смеется и доверчиво трется носом о мой подбородок. — Это хорошо…

— Ладно, — ворчу, целую острое плечо и опускаюсь ниже.

Царапаю щетиной шею, ложбинку между грудей, низ живота. Продолжая поглаживать, разглядываю ее внизу. Идеально розово и стерильно чисто. Медработник все-таки.

— А-а-а, — стонет Ника, потому что мои пальцы наконец-то находят нужную точку. Повторяю последние две операции на репите. Снова и снова.

Восстановить доверие к мужскому полу — вроде принципа становится, что ли.

— Не больно? — целую мягкий животик и развожу длинные ноги чуть пошире.

— Заткнись, пожалуйста, — часто дышит и взвизгивает.

Снова лыблюсь. Кончает, бревно мое!..

— Да блядь! Ну почему? — ругаюсь, услышав, как орет мой телефон в тумбочке. — Прости, малыш!..

Я всегда на связи. Должность обязывает.

— Да, Антох, — отвечаю, громко дыша.

— Ты чего там, Мороз? В Новом году уже на пробежке по лесу?

— Ага. Типа того, — легонько прикусываю узкую коленку.

Кое-что вспоминаю. Морщусь. Ну нет, блядь… Везет как утопленнику.

— Ты ведь помнишь, что мы с тобой на первое января договорились? — вторит моим мыслям Огнев.

— Ага, — чуть не плача, отвечаю.

— Мы с Есей уже у тебя в Елкино. Решили предупредить. Вдруг ты забыл, что сам пригласил нас сегодня.

— Не забыл я. Жду…

Реально — до слез. Откинув телефон на тумбочку, по инерции еще кружу пальцами по подрагивающему клитору.

— Кто там? — режет меня взглядом Скальпель, убирая мою руку.

— Друг с невестой. В гости едут, — виновато отвечаю.

Резко подаюсь вперед и прижимаю Нику к кровати. Член вот-вот пробьет гол.

— Не судьба, — вздыхает Ника блаженно, окончательно пережив свой оргазм.

— Молчи лучше, — накрываю пухлые губы мокрым поцелуем.

— Костя, — хрипит зараза мне в рот, пытаясь сбросить меня с себя. — Пусти. Надо ведь помыться и одеться!..

— Опять мыться? — без энтузиазма спрашиваю.

Перекатываюсь на подушку и с сожалением смотрю на роскошные ягодицы, уплывающие за горизонт. В смысле за дверь…

Оставшись на кровати один, обхватываю торчащую раскаленную кочергу. Несколько раз сжимаю, произнося какие-то нечленораздельные звуки. Физически больно оттого, что мои пальцы еще помнят, насколько узко и влажно у Ники между ног.

Нам с кочергой было бы так хорошо там…

Твою дивизию!

— Пиздец-пиздец, — ворчу под нос, сжимая член ладонью. Широкой и сухой. — Антоха!..