И желающих почувствовать их на своей шкуре ожидаемо не нашлось. Я видел, как в темные фигуры разбегаются прочь от дома, и вслед им летят горящие щепки.

— Бейте, ваше сиятельство. Бейте! — Жихарь вдавил тормоз, останавливая «козлик» напротив крыльца, и схватил лежавший между сидений штуцер. — Эх-х-х… Уйдут ведь!

— Пускай, — усмехнулся я. — Мы здесь не по их душу.

Я не соврал Горчакову: устраивать бойню и оставлять за собой несколько десятков дымящихся обугленных трупов действительно не было никакой нужды. Я хотел лишь как следует припугнуть местную шушеру и спалить их логово, чтобы каждый бродяга по обе стороны Невы раз и навсегда запомнил: с князем Костровым шутки плохи.

Но в доме были и те, кого определенно стоило взять живьем.

Не успел я спрыгнуть с подножки на землю, как от черной громадины дома отделились три тени. В отличие от остальных, они не просто удирали, а целенаправленно бежали к машине — тому самому внедорожнику, стоявшему чуть дальше у дороги. Видимо, рассчитывали удрать, пока мы мы с Горчаковым кромсаем магией местную шушеру, и поскорее добраться до центра, где остановился Зубов.

Я бросился им наперерез.

Без оружия — от него в таком деле все равно не было бы никакого толку. Первый дружинник попытался отпихнуть меня плечом, но тут же рухнул, получив кулаком в челюсть. Второго я с разбега уложил лбом в переносицу, а третьего нарочно пропустил к машине и только потом ударил ногой с разворота. Мой ботинок врезался гридню в поясницу, и бедняга с глухим стуком влетел в дверцу и сполз по ней бесформенным кулем, протирая смятую железку камуфляжной курткой с до боли знакомым шевроном на плече.

— Опять без меня управился, — проворчал невесть откуда взявшийся Горчаков, вешая топор обратно на пояс.

— Вам остался еще целый дом. — Я развернулся к Рамилю с Василием и указал на поверженных зубовских гридней. — Вяжите этих. А мы заглянем внутрь.

Поднявшись на крыльцо, я пинком снес дверь с петель и шагнул через порог. Внутри никого не было — здание уже вовсю полыхало, понемногу наполняясь дымом, и вольники сочли за благо убраться куда подальше.

— Поглядите-ка — даже партию не доиграли, — усмехнулся я, указывая на здоровенный стол с поваленными стульями вокруг. — Видимо, очень торопились.

На прожженной папиросными окурками скатерти повсюду лежали карты и смятые купюры. Судя по всему, до нашего появления игра шла крупная — кто-то из вольников ставил на кон добытое в Тайге золото, а один даже выложил револьвер. Новехонький, дорогой английской марки.

— Одна-а-ако, — протянул Жихарь, забрасывая штуцер на плечо. — Столько добра — жалко будет, если сгорит. Ваше сиятельство?..

— Не имею никаких возражений, — усмехнулся я. — И собери оружие. Уверен, Ольгерд Святославович с радостью возьмет что-нибудь.