И примерно столько же солдат у грузовика, не считая парочки Одаренных офицеров и нескольких чиновников, которые тоже наверняка носили под плащами хотя бы револьверы.

Но мне почему-то было совсем не страшно. Рамиль с Василием подошли и встали рядом, а за их спинами уже маячили еще две плечистые фигуры — дядя и Горчаков. И если у первого от аристократа осталось лишь происхождение, то второй, пожалуй, даже в одиночку стоил всего милютинского воинства вместе взятого.

— Никуда не пойду? Признаться, я так не думаю, Петр Петрович, — усмехнулся я. — Разве что кто-нибудь попробует остановить меня силой.

— Вы смеете угрожать? — оскалился Милютин. — Со мной две дюжины человек, и каждый вооружен!

— И что с того? — Я пожал плечами. — Мои люди готовы умереть за меня. А ваши?

Вопрос был чисто риторическим, и отвечать на него, разумеется, не собирался никто. Ни сам Милютин, ни урядники. Ни солдаты с офицерами, которые вдруг принялись дружно разглядывать темное ночное небо.

Ни уж тем более Орлов. Я не мог видеть его лица, но почему-то не сомневался, что сыскарь веселится от всей души.

— Нет? Я так и думал. — Я усмехнулся и покачал головой. — И если уж мы с вами закончили, велите своим людям, наконец, заняться работой. К примеру, допросите вот этих господ. — Я махнул рукой в сторону связанных зубовских гридней. — И заодно тех, кого мы взяли у гостиницы.

— Но… Нет! Остановитесь сейчас же! — Милютин отступил на шаг, беспомощно озираясь по сторонам. И, отыскав взглядом Орлова, заверещал: — Павел Валентинович, не стойте столбом — сделайте хоть что-нибудь!

В ответ из темноты раздался негромкий смех.

— И не подумаю. Не вижу причин задерживать человека благородного происхождения из-за такой ерунды, как сгоревшая халупа. — Орлов оперся спиной на дверцу машины. — А что касается этих господ в камуфляже… Отвезите их в ратушу. Думаю, нам есть о чем побеседовать.

— Благодарю, ваше сиятельство. И позвольте откланяться. Мне не помешает выспаться перед присягой. — Я снова развернулся к «козлику» и с усмешкой козырнул Милютину, приложив к виску два пальца. — Доброй ночи, Петр Петрович.

Глава 18

— По воле Матери, именем Пресветлых Сестер и Благих Дочерей. — Высокая женщина в белом одеянии осторожно подняла меч, лежавший на каменном алтаре. — Благославляю на княжение Игоря, сына Данилы, и да пребудет с ним Свет Небесный.

Я склонил голову. Когда-то давно церемониал требовал вставать перед диаконисой на одно колено, но последние лет пятьдесят к этому относились попроще. Особенно на Пограничье, где даже из аристократов кое-кто еще верил в старых богов.