И пусть он в это не верит, и считает мои чувства детским садом, но я знаю, что эта любовь самая Настоящая. Живая, чистая, первая, безответная и болезненная.

Так вот она какая, эта любовь. Получается, верно про неё поют в песнях, называя нелестными словами. Действительно, чувствуешь себя так словно заболела какой-то жуткой болячкой, от которой нет вакцины, нет спасения от жара и томления в теле, нет возможности избавиться от невыносимой тоски.

Утром умылась и попыталась привести себя в относительный порядок хотя бы внешне. Это вовсе не просто, учитывая, что бессонная ночь легла под глазами синяками панды.

— Ладно, Соня. Утри сопли, — сказала я своему отражению. — Да, больно. Вчера ты потеряла всё. Но у тебя ещё есть ты сама, и шанс стать известной фигуристкой. Вот и держись за него.

Шмыгнула носом в последний раз и стала собирать сумку в обратный путь, беспощадно давя новый поток слез. Когда последние вещи были уложены, а время выезжать подходило, осторожно постучала к Денису в комнату, чтобы узнать, готов ли он. Камиль не любит ждать. Ведь он у нас швейцарские часы.

Был у нас. Больше он не наш тренер. Всё закончилось.

В горле снова встал противный ком, но я заставила себя его подавить. Потом насторожилась. Я постучала уже три раза в дверь Зайцева, но он не отвечал, и внутри стояла полная тишина, не горел свет, хотя на улице ещё темно. Не лазит же он в полной темноте по номеру? Может, этот засранец спит, и даже не вставал ещё? Ну я сейчас ему устрою!

Решительно надавила на ручку двери, и она поддалась. Вошла внутрь и зажгла свет. Кровать застелена, никаких вещей вокруг — ни сумки, ни одежды Дениса, ни личных предметов. Меня стали терзать смутные сомнения.

Выключила свет, закрыла обратно дверь и спустилась вниз, к стойке регистрации.

— Доброе утро, — вежливо улыбнулся мне мужчина за стойкой.

— Здравствуйте, — ответила я. — С нами был Денис Зайцев. Он что — уехал?

— Да, — кивнул служащий. — Вчера ночью сдал ключи и уехал. Сказал, что вы в курсе.

— Чёрт, — высказалась я и понеслась обратно наверх.

Постучала в дверь Камиля. Спустя пару мгновений послышались шаги, и она отворилась. Тренер, уже одетый в дорогу, вопросительно смотрел на меня серыми глазами.

— Собрались? — спросил он.

— Зайцев уехал.

Ещё ночью.

Глава 18

— Чёрт, — сказал сквозь зубы Камиль, так же как и я минуту назад.

Потом остановил взгляд серых глаз на мне.

— Заходи, — вздохнул он и отступил в глубь комнаты.

Я прошла и оглянулась. Невольно по спине побежал холодок. Так странно… Ещё несколько часов назад мы занимались здесь любовью. Мне даже казалось, что я до сих пор вижу тени обнажённых силуэтов на стене.

Тряхнула головой, прогоняя образы. Соберись, Соня, сейчас надо думать не об этом.

— Садись, — указал головой Камиль на кресло.