Если бы мне пришлось угадывать, то клоном Кена вживую был фон Бисмарк.

Темно-русый, с квадратной челюстью, украшенный бакенбардами и щетиной, он выглядел так, как мог рисовать только иллюстратор Уолта Диснея.

Идеальный европейский принц, вплоть до пронзительных голубых глаз и римского телосложения.

Шелк.

Другой мужчина был совершенным дикарем. Угроза перелилась в костюм «Китон».

У него были черные как смоль волосы в джентльменской стрижке. Все в нем казалось тщательно продуманным. Намеренно созданное, чтобы доставить смертельную дозу прямо в кровь женщины.

Острые скулы, густые брови, ресницы, ради которых я бы рискнула попасть в тюрьму, и самые ледяные серые глаза, которые я когда-либо видела."

"На самом деле, его глаза были такими светлыми и ледяными, что я решила, что они не имеют никакого отношения к его загорелым итальянским чертам лица.

Кожа.

— Ромео Коста, — голос Саванны дрожал от тоски, когда он пронесся мимо нас, направляясь к столику, зарезервированному для VIP-гостей. — Я бы позволила ему разрушить меня так же основательно и впечатляюще, как Илон Маск уничтожил Твиттер.

— О, я бы позволила ему делать со мной ужасные вещи, — Эмили играла с голубым бриллиантом на шее, — например, я даже не уверена, какими они могут быть, но я бы все равно согласилась на них, понимаете?

Это была проблема. Ходящие в церковь, читающие Библию, девственные южные девушки в двадцать первом веке.

Чапел-Фолс был известен двумя вещами:

1) Его грязными богатыми жителями, большинство из которых были владельцами конгломератов высококлассных предприятий Джорджии.

2) Чрезвычайной, устаревшей консервативностью ""заприте своих дочерей"".

Здесь все работало по-другому.

Практически все мы никогда не заходили дальше нескольких небрежных поцелуев перед свадьбой, хотя всем нам исполнился двадцать один год.

В то время как мои воспитанные подруги держали свои взгляды сдержанно, у меня не было проблем со свирепым взглядом.

Пока нервный хозяин вел мужчин к столику, они рассматривали окружающую обстановку. Ромео Коста с недовольной отстраненностью человека, которому на ужин приходится питаться отбросами общества, а фон Бисмарк с веселой, но циничной игривостью.

— Что ты делаешь, Дал? Они видят, что ты смотришь! — Саванна чуть не потеряла сознание.

Они даже не смотрели в нашу сторону.

— И что? — я зевнула, смахивая фужер шампанского с подноса, зависшего на периферии.

Пока Сав и Эмили напивались, я отправилась мимо банкетных столов, заставленных импортными сладостями, шампанским и подарочными пакетами.

Я сделала обход, приветствуя сверстников и дальних членов семьи, хотя бы для того, чтобы получить доступ к подносам с едой в противоположном конце комнаты. Я также присматривала за своей сестрой Фрэнклин.