— Это была не та дырка.

— Правда? — он посмотрел на меня ровным взглядом, как будто знал правду.

Рядом с нами собачница поперхнулась своим капучино.

И прекрасно. Я не злилась из-за этого. Вообще-то, я специально так себя позиционировала. Конечно, дети появляются с другого конца, но сейчас мы не пытались. Пока не пытались.

По правде говоря, я беспокоилась, что Ромео в конце концов обидится на меня за то, что я стала причиной, по которой он отказался от «Costa Industries». У меня на кончике языка вертелась мысль о том, чтобы затронуть эту тему, но каждый раз, когда я подходила к этому, я трусила. С тех пор как я встретила своего мужа, месть была единственным, за чем он охотился, не считая, конечно, меня.

— Нет, — призналась я, не сумев придумать другого оправдания. Я хлопнула ресницами. — Может, повторим это сегодня вечером?

— Ты закончила притворяться, что злишься на меня? — Ромео возился с ожерельем, которое купил мне сегодня утром, с розой-педантом, перебирая инкрустированные бриллиантами звенья.

Напротив нас женщина точно так же гладила свою собаку под ошейником, все еще слегка покашливая.

Я изогнула бровь, кивнув в их сторону.

— Гав.

В ответ Ромео поднес свою ладонь к моей голове, поглаживая макушку моих волос, как он делал это в своем самолете в тот день, когда выбросил из него Скотта. Что напомнило мне...

Я щелкнула пальцами, наконец-то материализовался достойный гнева повод.

— Ты никогда не хвалишь меня.

Спасибо тебе, мисс Каренина, и твоему похвальному извращению.

— Я хвалю тебя все время. Сегодня утром, вообще-то.

— За пределами спальни.

— Эх, — его лицо опустилось. — За что именно ты хочешь, чтобы тебя похвалили?

— Для начала, я смелая.

— Дорогая, я знаю, что я большой, но даже мне кажется, что сейчас ты преувеличиваешь.

— Смелость ‒ это когда ты знаешь, что не сможешь чего-то достичь, но все равно пытаешься, — я помахала меню между нами, игнорируя его скромное хвастовство. — Например, я знаю, что не смогу сама съесть девять блюд, но я все равно попытаюсь.

— Печенькв… — его голос был одновременно прощающим и укоряющим. Его терпение было на исходе, да и работать было особо не с чем. — Если речь идет о том, что старший вышвырнул меня из «Costa Industries», а я уверен, что так оно и есть, то знай, что мне наплевать на все, кроме тебя. Я никогда не пожалею, что выбрал тебя. Никогда.

— Но…

Ромео взял мои руки в свои, поворачивая меня лицом к себе. Его пальцы коснулись моего подбородка, наклоняя его вверх, заставляя наши взгляды встретиться.

— Ты можешь дать мне тысячу шансов переделать тот день. Повторить каждый день с той ночи, когда я встретил тебя. И в тысяче шансов, в тысяче времен, в каждом случае я бы выбрал тебя. И я бы никогда не пожалел об этом. Поняла?

И я поняла.