— Детка, — он обхватил меня за щеку, — я никогда не ненавидел тебя. Я перешел от безразличия к оцепенению от того, что ты можешь сделать с моим сердцем, к такой отвратительной любви, что мне почти хотелось, чтобы ты бросила меня, просто чтобы я мог сказать себе, что я тебе это говорил.

— Ночь после вечеринки, — я сжала его руку, напевая. — Ух ты. Я действительно так хорошо сосу член?

Он рассмеялся, хотя я могла сказать, что ему было больно, привлекая меня к поцелую.

— Трудно сказать. Может быть, ты будешь так любезна, чтобы напомнить мне?

ЭПИЛОГ

Даллас

— В последний раз обещаю, что Фрэнклин Табита Таунсенд никогда в жизни не была одержима. Сколько раз мне это повторять?

Я останавливаюсь, едва вскинув руки, не желая отвлекать Ромео от дороги. Пока Джаред (и Мэдисон) в тюрьме в ожидании суда, ему не нашлось замены."

"Ромео настаивает на том, что он счастлив, что его отравили, поскольку обвинение в покушении на убийство означает, что Мэдисон будет гнить в тюрьме строгого режима, а не в каком-нибудь уютном заведении с теннисными кортами, шведским массажем и воскресными блюдами из мяса вагю.

Ромео щелкает левый сигнал.

— Ударялась головой?

— Насколько я знаю, нет.

— Она когда-нибудь снимала свинцовую краску со стен и ела ее в младенчестве?

— Нет… — я останавливаюсь. Я не лгу Ромео, и поскольку это похоже на то, что мог бы сделать ребенок Фрэнки... — Откуда мне знать? Я тогда была маленькой.

— Она не будет жить с нами, Печенька. Она может снять пентхаус в округе Колумбия, но я ни за что не допущу, чтобы этот гремлин маршировал по коридорам дома, где я надеюсь спокойно спать по ночам.

— Отлично. Договорились.

Я откидываюсь на пассажирское сиденье, удовлетворенная тем, что он предложил решение, за которое так болела Фрэнки. Ромео действительно сказал, что хочет уничтожить это место.

Я не могу представить лучшего предвестника разрушения, чем Фрэнклин Таунсенд.

— Это всего на несколько месяцев, — я достаю из бардачка закуску. — Пока папа не остынет, а колледж не отстранит ее от занятий, — Шеп снова стал папой. Пока что.

— Как она могла затопить целое общежитие? — Ромео поворачивает направо, выезжая на автостраду из частного аэропорта. — Как это вообще возможно?

Поскольку однажды я пролила хлорофилл на наш потолок, я не в праве судить. На самом деле, зеленые пятнышки все еще там. Рассеянное между освещением, как картина Роршаха.

Что же касается папы, то он разорился, когда школа прислала счет на двадцать три миллиона долларов за возмещение ущерба. Взял прямо из наследства Фрэнки, чтобы преподать ей урок, который наверняка останется невыученным.

— Это имеет значение? — я закидываю ноги на приборную панель, жуя палочки «Поки». — Я разделяю некоторую вину в этом.