Справедливости ради, эта мысль приходила мне в голову раз или два, но, как указала его дочь, я разделяю вину за случившееся.

— Очевидно. Итак, вот он я.

Он собрал жалкие остатки позвоночника и склонил голову, решив дать отпор.

— Она развлекается. Не порти ей жизнь.

Я протиснулся мимо него, как и все эти месяцы назад.

— У меня нет никакого желания портить ей удовольствие.

Он последовал за мной, все еще на грани.

— Тогда что привело тебя сюда?

— Я скучаю по ней.

Я не мог винить Шепа за его шок.

В конце концов, даже я не мог поверить, что тут появился.

Оказывается, в любви нет причин. Она существует, чтобы разрушать. Даже логика.

Я последовал за смехом церковных колоколов. Тот самый, который я раньше ненавидел, а теперь, очевидно, не мог прожить сорок восемь часов, не услышав его.

Он доносился с кухни. Естественно. Любимая комната Печеньки во всех домах, в которые она входила, за исключением библиотек.

Страх сопровождал предвкушение, бурлившее в моем животе. Ей было весело без меня, а я был не в состоянии сделать то же самое без нее.

Я прошелся по коридору, затем прислонился к косяку кухонной двери, наблюдая, как Даллас, Фрэнклин и Наташа пекут яблочный пирог.

Песочное.

Печенька раскатывала полоски. Мука присыпала ее веснушчатый нос и щеки. Ее глаза блестели от счастья, когда она кружилась на своем месте, впервые заметив мое присутствие

Ее губы приоткрылись.

— Ромео? Что ты здесь делаешь? Дома все в порядке? Что-то с отцом?

Дом. Это действительно то, что мой особняк для тебя?

— Все хорошо. Мой отец все еще удручающе жив, — я посмотрел на нее, отказываясь видеть Фрэнклин и вспоминать о резких словах, которыми Даллас меня описала.

Я понятия не имел, печет ли Печенька хорошие яблочные пироги, но она делала чертовски идеальные скромные пироги.

— Что происходит? — она положила тесто на стол и подошла ко мне.

Я вложил ей в руки белые розы. Она сжала их в кулаке, в глазах плясали миллионы вопросов.

— Ничего, — я скользнул рукой по ее узкой талии, притягивая ее к себе, не обращая ни малейшего внимания на то, что вся ее семья наблюдает за происходящим. — Я просто подумал, что мог бы принять твое предложение о свидании.

— Свидание должно было состояться, когда я вернусь из Джорджии.

— Эти сроки мне не подходят.

Она сморщила нос.

— Почему нет?

— Потому что я не могу оставаться вдали от тебя дольше сорока восьми часов."

"Наконец, она, казалось, была довольна моими словами.

Моим присутствием.

Она положила руку мне на щеку, улыбаясь мне. Я бросил быстрый взгляд на Фрэнклин. Она выглядела так, как будто я только что объявил о своем намерении съесть собственную руку в прямом эфире.

И снова я понял, что мне все равно, что обычный подросток думает о моих делах.