Будет неприятно перекрашивать."

"— Твоя стена двух разных оттенков. Я только что заметил, — бежевый и лебедино-белый

— А ты пятьдесят оттенков взбитой киски, — на другом конце кабинета Оливер занимался своим любимым хобби, просматривая свой ноутбук в поисках качественного порно. — Ты выглядишь так, будто кто-то убил твоего домашнего хомяка.

Я прошелся по комнате.

— Мне скучно.

— Я бы предложил развлечь тебя так, как это делает твоя жена, но моя новогодняя резолюция включает в себя траханье только с теми, кого я считаю привлекательными.

Ковер распластался под моими босыми ногами.

Взад и вперед.

Опять и опять.

Зак застонал.

— Ты вызываешь у меня головную боль, Коста.

— Может быть, это твоя двухцветная стена, — я остановился, хмуро глядя в окно.

Мои родители жили через дорогу от Зака. Иногда, когда я был здесь, я выглядывал наружу, надеясь поймать машину скорой помощи, которая катится вверх по холму к дому моих родителей и вытаскивает моего бездыханного отца из его постели.

Для умирающего человека он, казалось, держался.

Когда он собирался назначить меня генеральным директором?

— Какая погода в Джорджии в это время года? — спросил я вслух.

Зак захлопнул ноутбук.

— Не знаю, но если ты не пойдешь выяснять, я лично тебя туда за ухо притащу. Просто признай поражение. Ты влюбился. В несовершеннолетнюю.

— Можем ли мы нормализовать сексуальные отношения с женщинами, достигшими совершеннолетия по закону? — проворчал Оливер.

— Нет, — хором ответили мы с Заком.

— Она со своей семьей, — слова выстрелили. Как будто я немного подумал.

Думал ли я об этом?

— Ты теперь часть ее семьи, — Оливер остановился на видео, на котором домохозяйку долбят ее муж и его брат.

Они имели одну и ту же дырку. Даже с моего угла, через всю комнату, я мог сказать, что идея, может быть, и горячая, но исполнение, скорее всего, отправит, по крайней мере, двух из трех участников в реанимацию.

— А если она не захочет меня видеть? — с каких это пор меня это волнует?

— Тогда, по крайней мере, ты знаешь, где стоишь, — Зак поднялся на ноги и направился к двери. Он распахнул ее, ожидая рядом. — И каким бы ни было это место, оно далеко от моего гребаного дома. Прощай, Коста.

Возвращение в Чапел-Фолс стояло где-то в моем списке дел выше переезда к Оливеру фон Бисмарку и ниже пересадки лобковых волос.

Тем не менее, я был здесь, на пороге дома детства Даллас.

Казалось уместным, что теперь я сделал то, что должен был сделать раньше ‒ держал букет в надежде получить любовь женщины, которую выбрал для себя.

При виде меня Шеп отшатнулся на два шага, его плечи напряглись.

— Даллас сказала, что ты знаешь, что она здесь.

Он поднял голову, словно готовясь к пощечине.