Моё новое увлечение она воспринимает с долей иронии, если не сказать сарказма. Считает, что на конкурсах красоты побеждают только те, кто «даёт главному спонсору». Прямых обвинений в лицо я не получала, но даже такой скепсис порой выбивает из колеи.

– Я тоже хочу поучаствовать, но мама мне запретит, – произносит Соня, поглядывая на Яну Альбертовну. – Скажет, что все будут думать, что мне подсуживают. Будто я просто так не могу быть самой красивой.

– Ты очень красивая, – подтверждаю. – Я таких улетных кудряшек никогда в жизни не видела.

– Спасибо, – краснеет она.

Снова отвожу взгляд в сторону специально отведённого места для курения, где маячит заветная белая бейсболка.

Пока не понимаю, как именно я отношусь к тому, что мы в Кемере встретили Соболевых. С одной стороны, будет чуть повеселее. С другой, я только-только научилась не думать о Ване. Даже с Робертом встречаться начала.

– Эх, жалко, что Ваня не согласился, – тянет Соня. – Одних нас мама не отпустит.

Улыбаюсь, потому что не хочу её расстраивать. Мне почти двадцать, и я уж точно не собираюсь ни у кого отпрашиваться. И ждать пока Ваня Соболев соизволит согласиться тем более.

Я вообще с раннего детства привыкла к самостоятельности. Бабушек и дедушек рядом никогда не было, а родители немного двинутые на своей профессии врачи. Начиная с подготовительной группы детского сада, которую я, к слову, посещала самостоятельно, потому что мама договорилась с директором, я способна полностью себя обслуживать. Приготовить, постирать, сходить в магазин. Уборка с начальной школы тоже всегда была на мне.

Я можно сказать вот-вот только жить начинаю. Благодаря выигранной в городском конкурсе красоты однокомнатной квартире ещё и отдельно от родителей, наконец-то.

Прикусив как следует губу, чтобы её не раскатывать, наблюдаю, как Соболев вразвалочку возвращается на пляж. Вопреки моде на татуировки, его тело практически чистое, если не считать небольшой наколки на предплечье. А ещё на вид очень аппетитное."

"Заметив, что Иван смотрит прямо на меня, стремительно отвожу взгляд. Щурюсь от солнца, слепящего в глаза, и радуюсь ярким бликам на поверхности воды. Я не очень хорошо плаваю, поэтому в море обычно меня не затянешь. Если только спуск максимально плавный.

Вздрагиваю, от звука упавших на столик пачки сигарет и зажигалки. Соболев озирается в поисках места и я, почувствовав себя максимально неловко, поджимаю ноги к груди и обнимаю колени руками.

– Садись, пожалуйста.

Указываю на освободившуюся половину шезлонга.

Ваня кивает, а когда усаживается рядом, словно жаркой волной обдаёт. Его тело раскаленное, такое же как песок под ногами.

– Вань, а Турция древнее государство? – спрашивает Соня.

– Одно из самых древних, – кивает её старший брат.